Годен к строевой!

– Ерунда, – машина смерти развернулась от окна и направила оптику на объект.

Сержант Витек заторопил подконвойного:

– Пойдем, чего ты встал. Иди в свою камеру.

– Дай посмотреть, как два запаха трахаются.

Алексей подошел к решетке, не снимая с плеч Фрола. Резким движением он окатил оборзевшего солдатика раствором из ведра, которое держал в руках. Еще не вся жижа коснулась лица нахала, а уже мощная рука, пролетев сквозь прутья, ухватила его и притянула к заграждению.

– Извинись.

Раствор попал козлу в глаза, и он начал истошно вопить, но Леха не отпускал.

– Скажи: «Прошу прощения!»

Еще немного, и голова солдата прошла бы между прутьями, отбросив уши.

Фрол, сидя на плечах, щелкнул по темечку мастодонта.

– Отпусти его! Хватит. Пусть идет глаза мыть!

Леха послушался. Отошел в глубь камеры.

– Валетов, все убрать! – орал сержант, уводя в туалет своего знакомого.

Фрол слез с Простакова.

– Ты идиот! Если он потеряет зрение, тебя засудят лет на десять!

Леха опешил.

– Правда? – Мямля растеклась по его собственным губам.

– Прявдя, – передразнил Фрол.

Решетку они заделали, от раствора все отмыли. С нахалом обошлось. Капитан Смирнов, узнав о происшествии, добавил всем участникам инцидента по двое суток, сержанту влепил выговор.

Больше всех недоумевал Валетов. Ему-то за что? Он сидел на плечах у Лехи и никого не трогал.

После ужина – сечка, кусок черняги, несладкий чай – к Лехе в камеру вошел капитан. Здоровяк удосужился прекратить лежку и сесть на койке.

– Когда входит офицер, надо вставать, молодой человек.

«С чего это он заискивает?»

Простаков встал.

– А вы нас обманули. Еды до ужина нам так и не принесли.

– Извините, больше не повторится, – офицер издевательски расшаркался, делая реверанс. – Вы знакомы лично с генералом Серпуховым?

– С Антоном? – Леха улыбался шире некуда.

Капитан помрачнел. Неужели все так плохо?

– Да, с Антоном.

– Вместе охотились. А что с ним?

– С ним ничего. Заботится о тебе, понял? Лично. Генерал-лейтенант о тебе вспомнил, детина.

– Кто детина, а кто хворостина.

– Разговоры!

– Чего вы кричите?

Смирнов закатил глаза.

– Урод, – прошипел он от полного бессилия.

– Сам урод.