Кимоно для боя

Довольствовался с тем безразличием, с которым порой вообще смотрел на людей, видя в них послушных марионеток.

Тогда он заводил шашни с какой-нибудь красивой «коломбиной». Впрочем, на следующее утро его всегда посещало чувство досады. Он впадал в тягостное оцепенение, какое обычно наступает после неумеренного потребления водки, и… спешил в душ.

* * *

Бар «Самшит» был небольшим, но стильным заведением. Здесь звучали блюзы, а на стенах висели репродукции Пикассо и Тулуз-Лотрека. Маленькие круглые столики соседствовали с бильярдным столом.

В глубине зала находилась отполированная деревянная стойка, за которой облаченный в черную сорочку и тускло поблескивающую жилетку бронзового цвета мужичок лет сорока с зажигательной ловкостью смешивал напитки. Этот обтекаемых форм, наполовину лысый кудесник смахивал на неаполитанца. Его полное лицо и черные глаза излучали дьявольскую энергию и обаяние.

В баре было полно народу, и Китаец еле пробился к стойке. Пришлось подождать немного, пока не освободится местечко рядом с большеглазой девицей, крутившей в руках пустой стакан.

Она сидела, уставившись на ряды бутылок за стойкой, периодически отбрасывая с лица растрепанные пряди волос. Когда Китаец устроился на высокой банкетке с круглым кожаным сиденьем, достал сигареты и закурил, она окинула его затуманенным взглядом.

Бармен поставил перед ним пепельницу.

– Что-нибудь выпить? – он с улыбкой посмотрел на Китайца.

– Апельсиновый сок, – кивнул Китаец.

Бармен поставил на стойку пустой стакан, наполнил его соком из графина и пододвинул Китайцу.

– Что-нибудь еще?

– Я ищу одного человека, – медленно произнес Танин, расплачиваясь за сок, – он иногда сюда заходит.

– К нам много кто заходит, – бармен неопределенно пожал плечами и убрал деньги.

– У него длинные русые волосы, – Китаец поднял стакан и сделал несколько глотков, – могут быть забраны в хвост. И родинка над верхней губой.

Бармен задумался на мгновение и покачал головой.

– Не помню такого.

– А если подумать? – Китаец положил на стол сторублевую банкноту.

Черноглазый заколебался.

– А ты кто такой? – спросил он, делая вид, что не замечает денег.

– Человек, – улыбнулся Танин, сделав еще несколько глотков.

– Все мы люди-человеки, – пробормотал бармен. – Не знаю я такого.

Он отошел от Китайца и принялся обслуживать другого клиента.

– Возьмешь мне выпить, красавчик?

Китаец обернулся. Девица с пустыми, как ее стакан, глазами выжидающе глядела на него.