Контрольная молитва

Действительно больно.

– Зачем я буду служить ментам, если выбрал Бога? – спросил он старшего.

– Мне это неизвестно, – усмехнулся тот. – Может, тебе власти недостает или ты по жизни стукач.

Бугай вытащил кровоточащий палец изо рта, поджал его к ладони и снова принялся чем-то ковырять. Послышался треск, и все тело отца Василия снова пронзила острая боль, а кровь обильно потекла по животу вниз, к ногам.

– Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? – еле удерживаясь от стона, гнул свое священник.

– Меня интересует одно: что тебе сказал Корявый? – устало вздохнул старший.

– Он ничего не сказал.

– Тогда зачем он к тебе в церковь приходил?

– А ты не знаешь, зачем в храм Божий приходят? – спросил отец Василий.

– Продолжай, Пекарь, – махнул рукой старший, присел на ящик и опустил глаза вниз.

Лицо Пекаря уже покрылось каплями пота. Он даже высунул от напряжения язык, но по всему было видно, что не умеет он с деликатными орудиями обращаться, ему бы кулаками помахать.

Из его рта воняло чем-то пронзительно-кислым! Отец Василий отодвигался, сколько позволяло положение тела, а потом не выдержал и коротко и резко двинул бугая лбом в нос. Пекарь взвизгнул, взмахнул руками и повалился на спину, прямо к ногам своего шефа.

– Гнида! – по-детски изумленно и обиженно возмутился он. – Ты мне нос сломал!

– В следующий раз будешь зубы чистить, – через силу усмехнулся отец Василий – боль в ребрах была невероятная.

Старший досадливо пнул бугая ногой, поднялся и подошел к священнику.

– Вот что, святой отец… – начал он.

– Зови меня отец Василий, – поправил его священник.

– Чем дольше я на тебя смотрю, тем лучше вижу, – не обращая внимания на поправку, продолжил старший. – Ты – не простой поп. Вы и так все стукачи, но ты – стукач особый!

– Я истину говорю, а ты не веришь, – покачал головой священник.

– Проверять мне тебя некогда, – словно и не услышал его старший. – Или ты прямо сейчас рассказываешь мне все про Корявого, или ты прямо сейчас умрешь.

Выбирай.

Отец Василий снова оглядел всех, кто сидел и стоял вдоль стен подстанции, одного за другим, но ни сочувствия, ни сожаления не увидел. Правда, с их лиц уже сползла маска злорадного любопытства, но и только. Его судьба их ни в малейшей мере не интересовала.

– Грех на тебе, – покачал головой отец Василий. – Великий грех. В аду ведь гореть будешь!

– Не пугай, – устало сказал старший. – Лучше о себе подумай.