Когда стреляет мишень

 – Тебе приснился на ходу страшный сон? Кто кого охраняет – ты меня или я тебя?

– Шизофрения, – весело улыбнувшись, ответил Владимир, – господь бог наконец-то устал любить меня. Ведь ничего не произошло, правда?

– На тебе только что лица не было, – сказала Аня. – В чем дело?

Свиридов медленно обернулся и посмотрел на дорогу.

– А вот в чем, – пробормотал он.

...Лимузин Рябинина уже проехал два метра, как вдруг остановился и задняя дверь распахнулась так резко, словно по ней врезали кувалдой.

Потом в ее проеме появилась широченная спина телохранителя. Он медленно, пятясь по-рачьи, высвободился из тесного для его богатырского телосложения салона, а потом Свиридов и Аня увидели в его руках что-то белое.

Это белое лишь на секунду расплылось в свете фонарей тусклым туманным пятном, а потом просветлело и приобрело контуры неподвижной человеческой фигуры.

Фигуры в белом стильном пиджаке, отвороты и воротник которого уже потемнели от оплывающего багровым уродливого бесформенного пятна.

Фигуры, беспомощно повисшей на руках проколовшегося бодигарда.

Это был Рябинин с простреленной навылет головой.

* * *

Фокин медленно разогнулся, ощущая неловкость в затекшей от длительной неподвижности спине. Рябинин запоздал на целых пятнадцать минут, и все эти пятнадцать минут он простоял в достаточно неудобной позе, боясь пропустить тот самый – единственный, которого уже может не быть, – момент.

– Так и знал, что придется стрелять через крышу, – пробормотал он, разбирая и складывая оружие обратно в чемоданчик.

 – Хитрый, паразит.

Он пощупал натянутые на руки специальные высокочувствительные тонкие перчатки, рабочая модель которых была разработана еще в ГРУ Союза, и убедился в том, что они абсолютно целы.

Афанасий был предупрежден, что стрелять в окна лимузина Зиновия Евгеньевича бесполезно. Поэтому нельзя позволить тому сесть в машину. Не получилось.

Но ничего страшного. Все почему-то думают, что окна – это единственный путь для пули в салон автомобиля.

Ничуть не бывало. И хотя пуля пробила крышу под опасно острым и оттого ненадежным углом, она нашла свою мишень.

Афанасию вдруг почудилось, что в неподвижной и оттого давящей тишине типовой лестничной клетки почти неуловимо для слуха скрипнула дверь. Он хотел поднять голову и в ту же секунду почувствовал, как спокойный и уверенный взгляд равнодушно обшаривает его.