Крестом и стволом

– А это что?! Я тебе что, не доверенность привез?! – сердито вопрошал он, яростно тыкая пальцем в пачку бумаг на столе.

– Мне другая доверенность нужна, от Ковалева, – на глазах теряя сдержанность, объяснял кладовщик.

Отец Василий дождался момента, когда кладовщик сдался и, взяв с Тохтарова честное слово, что он завтра же привезет нужную бумагу, выдал четыре ящика хозяйственного мыла, и подошел.

– Привет, Марат Ибрагимович, – протянул он руку начальнику СИЗО.

– Здравствуйте, батюшка, – вздохнул Тохтаров и сразу же перешел к делу.

 – Вы уж извините, но не могли бы вы перенести свою встречу… с контингентом?

– Это еще почему? – удивился священник.

– Не ко времени это сейчас, – махнул рукой Тохтаров. – Знаете… сейчас, да еще и исповедь, – с сомнением покачал он головой. – Вы извините меня, отец Василий, это напоминает дурную шутку.

Отец Василий опешил:

– Вы же сами Пшенкину передали для меня, что можно. И, потом, знаете, я такими вещами не шучу и вам не советую!

– Ладно, извините, – сразу сдал назад понявший, что ляпнул не по делу, Тохтаров.

 – Если вы настаиваете, поехали.

* * *

Через десять минут отец Василий уже следовал на своих «Жигулях» за фургоном Тохтарова, а еще через полчаса входил в здание второго изолятора.

За какие-нибудь сутки-двое Ковалев сделал достаточно много. Работавшие на него пропитые личности практически целиком ободрали начавшую обваливаться со стен штукатурку, а кое-где даже наново оштукатурили.

Двери – все до единой – сияли свежим кузбасслаком, а гора сгнивших отопительных труб, явно в нарушение служебных требований, поднялась выше забора. Хотя, конечно, без помощи того же Тохтарова и всеми ругаемой усть-кудеярской администрации здесь не обошлось. И сварочные аппараты, и цемент, да и хоть то же мыло должен был кто-то выдать.

Ковалева здесь не было, но на проходной сидел человек Тохтарова, так что священника пропустили. И только внутри начались проблемы.

Работавший со своими подследственными в поте лица Пшенкин заартачился сразу.

– Не знаю ничего! – выпучил он глаза. – Не было мне указания попов сюда пропускать!

– Так позвони Ковалеву, он распорядится, – нервно посоветовал Тохтаров. Не то чтобы он был на стороне отца Василия, но Пшенкин, это было видно по всему, его изрядно раздражал.

– В отъезде Ковалев, – мрачно сказал Пшенкин.

– Тогда и голову не морочь, – махнул рукой Тохтаров.