Кулак и крест

Один из отсветов пламени и осветил лежавший среди битого оконного стекла его нагрудный крест с порванной цепочкой.

– Спасибо тебе, Господи, – поблагодарил отец Василий, поднимая свой крест и засовывая его в карман спортивных штанов, – все в руках твоих, Господи. Спаси и сохрани!

Перекрестившись, священник быстро, как кошка, полез, цепляясь за ножки сидений, которые крепились уже не к полу, а к стене. Он вывалился из окна на бок вагона, и тут же в лицо ему полыхнуло огнем. Инстинктивно зажмурившись и отвернув лицо, отец Василий почувствовал запах паленого волоса.

Он скатился по вагону и, сгруппировавшись, упал вниз во тьму. Пружинисто приземлился, но споткнулся о какую-то железку и ободрал себе локоть. К нему сразу же бросились люди с вопросами о самочувствии.

Первым делом отец Василий ощупал лицо и волосы на голове. Саднящей боли от ожога он не ощутил, а на ощупь вся его растительность вроде была на месте.

– Вы молодец, – похлопал священника кто-то по плечу, – последних вытащили. Теперь внутри никого не осталось.

– Ну и слава Богу, – кивнул отец Василий в ответ, и тут же заорал зычным голосом: – Отойдите все в сторону!

Он бросился к девушке в голубой железнодорожной рубашке, которая пыталась скомканным бинтом остановить кровь, хлеставшую из шеи мужчины, лежавшего на земле. Он хорошо знал, что это означает. У мужчины была перебита артерия на шее. Еще несколько секунд таких неумелых действий, и потеря крови будет несовместима с жизнью. Тут все решали буквально секунды. Отпихнув девушку с окровавленными бинтами в сторону, священник привычным движением нащупал на скользкой шее нужное место и прижал его пальцами.

Кровь перестала выходить толчками, но мужчина уже лежал с закатывающимися глазами, а дыхание его было прерывистым и неглубоким.

С облегчением священник увидел, что сбоку, где, наверное, проходила какая-нибудь грунтовая дорога, замелькали фары нескольких машин. Заморгали синие «мигалки». Ну, вот и порядок теперь будет, с облегчением подумал отец Василий, повернувшись к девушке, которую только что так грубо оттолкнул.

– Не сердись, дочка, тут по-другому надо было. Речь ведь о жизни и смерти идет. Нельзя иначе.

Девушка смотрела на бородатого мужика, который зажимал артерию у раненого, и согласно всхлипывала.

– Ты, дочка, лучше беги к «Скорой помощи» и срочно веди сюда врача, поняла? – и крикнул вслед убегающей проводнице. – Расскажи про рану на шее!

– Здорово, что вы подоспели, – послышался за спиной голос.