На гребне войны

Он схватился обеими руками за руку Ухтыркина, сжимавшую ему горло, пытался ослабить хватку, но все его усилия оказались тщетными. Он сучил ногами, желая выкрутиться и хоть как-то облегчить свое положение, но у него ничего не получалось. Глаза его налились кровью и вылезли из орбит, как у выползшего на берег краба, лицо покраснело. Он открывал рот, шевелил посиневшими губами, но изо рта вырывался только сдавленный хрип.

Два дюжих «телка» в тельняшках и камуфляжных кепи, ждавшие в соседней комнате, появились в гостиной, схватили его за руки и, оторвав их от руки Николая, заломили их за спинку кресла.

Михей шевельнул тяжелой головой, и Ухтыркин ослабил хватку. Грудь Химика начала вздыматься, как кузнечные мехи. Свежий воздух попал в легкие, кровь заструилась по жилам, разнося кислород по ослабевшему телу.

– Какого черта, Михей? – Химик смотрел на вора в законе затуманенным взором.

– Где товар? – спросил Михей, дождавшись, когда Химик более-менее оклемается.

– Не знаю, – предчувствуя, что все только начинается, прошептал Химик.

– Я так и думал, – разочарованно пробормотал Михей. – Одевайтесь, поехали в сопки.

Братки, по очереди придерживая Химика, напялили на себя брезентовые робы, тщательно заправляя в высокие ботинки штанины. Лица и открытые части рук густо обрызгали диметилом из баллончика. Химик смотрел на их приготовления осоловевшим взором, не решаясь спросить, к чему этот маскарад.

Грише снова связали руки за спиной и вывели из домика. Теперь его подвели не к «Крайслеру», а к джипу Михея.

Открыли заднюю дверцу и запихнули внутрь. С ним поехали еще трое: сам Михей, Ухтыркин, севший за руль, и один из телохранителей, который устроился на заднем сиденье.

– Вперед, – скомандовал Михей, и тяжелая бронированная машина легко тронулась с места.

Вскоре Николай остановил «Лендкруизер» в ложбинке между сопок, где на полянке росла одинокая сосна. Он посмотрел на Михея, и тот удовлетворенно кивнул. Сам он остался сидеть в салоне, а двое его подручных выволокли Химика из джипа.

Его лицо, руки, ноги тут же облепили мириады мошки и комаров. Здесь их были тучи. Здоровенные комары безо всякой подготовки вонзали свои острые хоботки в кожу и тут же начинали наливаться кровью. Это были не комары Среднерусской возвышенности, изнеженные, пугливые, маленькие насекомые. Эти были здоровые и безжалостные. Они пикировали на запах пота, как реактивные истребители, с ходу впиваясь в тело и оставляя на месте укуса огромные волдыри.