Отпущение грехов

Отец Василий огляделся, затем прислушался и, не обнаружив ничего подозрительного, кинулся шарить по карманам. Где-то здесь должна была валяться дешевая китайская зажигалка.

В карманах ничего не было.

Он еще раз обыскал каждый уголок одежды, прощупал подклад бушлата, но все было бесполезно. Зажигалка исчезла.

Он застонал и, обхватив голову руками, сел на бережку. Где-то он читал, что рыбу можно есть и сырой. Вроде бы это даже здоровее, но он так мечтал запечь ее на костре!

Где-то рядом кричали галки, суетились вездесущие наглые воробьи, а священник так и сидел, задумчиво уткнувшись лицом в ладони, пока до него наконец не дошло, что у него есть патроны, а значит, и порох! Он поднял голову, с энтузиазмом подтащил к себе ружье, и вдруг ему показалось… он повернул голову – рыбы на том месте, куда он ее положил, не было!

Отец Василий подскочил, начал соображать, как это двухкилограммовой рыбине удалось бесшумно проползти два с половиной метра к воде, и понял, что этого быть не может.

И только внимательно обшарив берег взглядом, он обнаружил искомое. Большая черная ворона, вцепившись за жабры клювом, упираясь трехпалыми лапами в землю, как бурлак, изо всех сил тянула рыбину прочь, подальше, в надежное место. Рыбина вяло сопротивлялась.

– Ах ты, мерзавка! – возмутился священник.

Ворона искоса посмотрела на него круглым, невозмутимым глазом и утроила усилия.

– Лучше по-хорошему отдай! – засмеялся отец Василий и направился отнимать свою законную добычу.

Ворона встрепенулась и, возмущенно каркнув, отлетела в сторонку. Священник вздохнул, поднял рыбу и покачал головой. Он знал, что завтрак у него будет ого-го!

* * *

Решив развести костер где-нибудь подальше от берега и поближе к воде, он отправился вперед, подбирая подходящий мысок, но только метров через триста обнаружил то, что надо. Далеко-далеко тянулась широкая песчаная коса, поросшая редкими невысокими кустами и буквально заваленная дряхлым, но довольно сухим плавником.

Он повесил ружье на плечо и пошел, прихрамывая, вперед, подбирая по пути более-менее сухие ветки, пока не добрел до самого конца косы. И здесь буквально остолбенел. Прямо перед ним уютно расположился совершенно цивильный, в модерновом стиле исполненный то ли шалаш, то ли даже дом из тщательно переплетенного красной синтетической веревкой камыша.