Отпущение грехов

Инкассатор, как-то неуверенно перебирая ногами, бежал к машине. А надо было в банк – ближе! В два раза ближе…

Раздалась очередь. Парень упал.

Священник не стал терять времени. Улица была пуста – это он помнил. Ни ментов, ни военного патруля. Приседая и прячась за высоким каменным обрамлением клумбы, он помчался к ближайшему телефону, искренне надеясь, что в банке уже подняли тревогу.

Но уже через несколько шагов отец Василий остановился. Сзади, одна за другой, раздались четыре очереди подряд. Он оглянулся.

Прямо на него, с выпученными от ужаса глазами, несся милиционер из службы охраны. По нему и стреляли.

– Сюда! – махнул священник, но тот не слышал.

Протарахтела еще одна очередь, парнишка дернулся и покатился прямо к его ногам.

– От блин! – охнул отец Василий, и не потому, что так уж расстроился из-за еще одной напрасной смерти – некогда было расстраиваться. Просто прямо в его грудь смотрел ствол.

Только что убивший милиционера налетчик остановился метрах в шести-семи от священника и теперь определенно решал, стрелять или нет.

Отец Василий посмотрел в его напряженные, быстро двигающиеся в прорези маски глаза, но не прочел ничего человеческого – ни жалости, ни страха.

Священник замер. Он знал, что сбежать уже не успеет. Оставалось только смотреть в эти глаза и молиться.

Глаза налетчика остановились. Он развернулся и легкой трусцой побежал к «Тойоте». Он бежал так спокойно и самоуверенно, словно на десять километров вокруг не было ни одного человека, способного ему помешать.

Священник испытал бурный прилив ярости, но справился с ней и стремительно бросился к милиционеру. Наклонился над ним и понял, что ничего сделать не может – пуля перебила позвоночник чуть выше лопаток.

Впереди дважды хлопнули дверцы, и «Тойота» исчезла в сумерках.

Отец Василий бросился к инкассатору, но тот выглядел еще хуже – его буквально изрешетили очередями.

* * *

Милиция появилась минуты через две. Отец Василий тут же начал давать показания, детально восстанавливая в памяти все, самые незначительные детали.

Но чем больше он говорил, тем лучше понимал, что это – не просто ограбление.

Уже сейчас было ясно, что денег они взяли – кот наплакал. Не стоили эти деньги ни такого риска, ни даже такого уровня подготовки. Кроме того, убийство милиционера, совершенно сломленного страхом и желавшего только одного – жить, было почти демонстративным. Особенно если учесть, что от банка до РОВД было ровно четыре квартала.