Пациент мафии

Однако теперь его страшила встреча с Теминым – он остался один, и вся вина падет теперь на его голову, хотя он ни капельки не виноват, а всю операцию завалил дурак Магомет. Надо было спускаться первым самому, с сожалением подумал Кулак, не желая признаться даже в душе, что ни за какие коврижки не пошел бы никуда первым, разве что за дармовыми деньгами.

Он чувствовал, что Темин не станет слушать его оправданий, – последнее время шеф сделался злым, как собака. Его можно понять – над этим последним делом будто рок висит.

Сначала они, сами того не желая, прихлопнули Казарина, а теперь вот Магомет, и, главное, все напрасно. Кулак поежился – в этом все дело, поручения они не выполнили. Терпение шефа может лопнуть, и тогда...

Самое лучшее было бы сейчас сбежать, тоскливо подумал Кулак, рвануть когти и залечь где-нибудь. Но как сбежишь, если у него здесь хата и денежки накопленные хранятся на разных счетах? Бросать жалко, а пока все соберешь – тут тебя и сцапают.

Ладно, бог не выдаст, свинья не съест, подумал Кулак, и не из таких ситуаций выбирались. Человек Темин или нет, в конце концов, – должен понять, что в этом проколе его, Кулака, вины нет, а просто несчастная случайность, перст судьбы, так сказать.

Свернув на развязке на Путилковское шоссе, Кулак, немного успокоенный, откинулся на сиденье, прибавил скорость и даже замурлыкал какую-то песенку. Однако мелодию тут же пришлось оборвать – он как ошпаренный врезал по тормозам и смачно выругался, вцепившись в руль.

Наперерез ему с Кольцевой дороги вихрем скатилась колонна мотоциклов, угрожающе сверкая ослепительно белыми огнями. С оглушительным треском мотоциклы повернули на Путилковское шоссе и помчались с бешеной скоростью, растворившись в ночи, как призраки. В свете фар Кулак успел рассмотреть мрачноватые фигуры мотоциклистов, наряженные в черные куртки с эмблемами, – их было не менее двадцати человек. У многих за спиной, как приклеенные, сидели девушки с распущенными волосами.

Кулак знал, что в этих местах мотается по ночам банда мотоциклистов, слышал, что люди они отчаянные и серьезные, не признающие никаких машин, кроме «Харлеев», а значит, и состоятельные, между прочим, но вот так, вплотную, сталкивался с ними впервые.

Он поехал осторожнее, опасаясь, что колонна повернет назад, а на их скоростях может случиться любая неприятность. Однако больше мотоциклисты ему не попадались.