Пастырь из спецназа

 – Неужели сектанты?» У него не было доказательств для этой догадки, но и других версий тоже не было.

Хлопнула дверь, и в помещение один за другим ввалились остальные преследователи. В тусклом свете зажигалки их практически не было видно, но помещение сразу наполнилось звуками тяжелого дыхания и толкотни.

– Где он? Где…

– Здесь, – поднял руку мужик. – Тихо. Он где-то здесь…

Отец Василий присел и спрятался за чем-то темным и массивным. Ощупал: мешки – бумажные, с резким, хорошо знакомым запахом.

Это был цемент. Священника посетила настолько дерзкая мысль, что он чуть не рассмеялся. Он привстал, ухватился за верхний в штабеле мешок и подтолкнул его вперед.

Мешок съехал со штабеля и ухнул с площадки вниз. Раздался шлепок, и резкий неприятный запах мигом наполнил воздух, а дышать стало нечем – цементная пыль разлетелась по всему помещению!

– Ой, бля! – удивились внизу.

Священник задержал дыхание и столкнул еще один мешок, а потом еще и еще.

Внизу отчаянно, надрывно закашляли, и отец Василий, закрыв лицо рукавом, осторожненько пошел вперед.

– Сука!… Кхе… Ах ты!… Кхе-кхе-кхе! – доносилось снизу. – Сволочь!

Отец Василий, все еще стараясь не дышать, пробрался к стене и, осторожно ощупывая дорогу ногой, повернул налево. И сразу на него пахнуло свежим, холодным воздухом. Он протянул руку, но вместо шершавой бетонной стены, ладонь уперлась в гладкое холодное стекло. Священник, не раздумывая, ударил по нему кулаком и, когда стекло разбилось, высунул голову наружу.

Здесь уже вовсю бушевала метель. Отец Василий с наслаждением подставил разгоряченное бегством лицо под струи летящего снега и, только надышавшись, глянул вниз. До земли было метра четыре. «Ноги не переломаю?» – подумал он. Каких-нибудь шесть-семь лет назад для него спрыгнуть со второго-третьего этажа проблем не составляло, но теперь, после семинарии и двух лет размеренной семейной жизни, такой прыжок мог вылезти боком.

«Вобьюсь, как гвоздик…» – тоскливо подумал он и полез в окно: другого выхода не было.

Он приземлился точно и уверенно, словно и не было никакого перерыва между службой в спецназе и сегодняшней жизнью служителя церкви. Но тут же ощутил, как острая боль пронзила плечо, а по груди потекло горячее – шов снова лопнул. Отец Василий тяжело поднялся и побежал вперед, туда, где за метельной кутерьмой стояли брошенные без присмотра машины.