Менты с большой дороги

Курсант с опаской взглянул на тренера, нерешительно переступил с ноги на ногу. Садюкин – преподаватель серьезный, прятаться по кустам от него может оказаться непростительной ошибкой. С другой стороны, тот черный парень в трусах габаритов не маленьких, к тому же (курсант уже успел заметить) из стареньких. Кто знает, вдруг в этой школе, как в армии, дедовщина процветает. Все-таки заведение серьезное, не какой-нибудь гуманитарный вуз, где хлюпиков воспитывают. Если к старичку в немилость попасть, можно на весь оставшийся срок обучения со спокойствием распрощаться.

Взвесив в голове все за и против, первокурсник выбрал из двух зол меньшее и нырнул в кусты.

– Как зовут? – поинтересовался Ганга.

– Олег.

– Вещий, значит.

– Нет, другой, – искренне признался парень, так, на всякий случай, чтобы за чужие ошибки не влетело.

– Слушай, другой Олег, расклад такой. Мне позарез нужен твой рюкзак. Во временное пользование.

Испарина тонким слоем покрыла веснушчатое лицо первокурсника. Казенный рюкзак надо сдавать дяде Сане на склад.

Впарить дотошному кладовщику версию о том, как рюкзак потерялся, вряд ли удастся. Выходит, ему, Олегу, либо придется держать ответ перед дядей Саней, либо отказывать старику, что приведет к известным последствиям. Олег с трудом проглотил слюну, комком прошедшую по пищеводу и тяжело упавшую в недра желудка.

– Не бойся, верну в целости и сохранности, – поняв терзания первокурсника, заверил Ганга.

Делать несчастному курсанту было нечего.

Спустя несколько минут Федор Ганга, в трусах, майке и с рюкзаком за плечами, стоял в самом хвосте шеренги, выглядывая из-за спин первокурсников как пожарная каланча из-за приземистых деревянных домиков частного сектора. За его спиной красноречиво шевелились кусты, сквозь листву которых тревожно проглядывали светло-голубые, с белесыми ресницами, глаза. Подмена была налицо. Чтобы не привлекать к себе внимания, Федя заранее тяжело плюхнулся на молодую травку и пополз, эротично повиливая полуодетыми бедрами.

Фрол Петрович зорко следил за пересекавшими финишную прямую курсантами, хищно и несколько загадочно улыбаясь одному ему ведомым мыслям. Возможно, в коротко остриженной его голове, привыкшей придумывать штучки, от которых у курсантов волосы встают дыбом, зарождались новые идеи, называемые физическими упражнениями. Может быть, он вспоминал прошедшую ночь и необыкновенно красивую в новом белье (купленном с его, между прочим, получки) Наташу.