Менты с большой дороги

Наконец и Садюкин устал.

– Достаточно, – смилостивился он.

Федя рухнул вниз, как осенний лист. Конец мучениям! Сейчас он доползет до кафедры криминалистики, увидит родные лица друзей, сползет по стенке, стремясь к минус бесконечности, и скажет, что будет искать следы преступников где-то в районе пола. А они пусть делают, что хотят. Федор тяжело поднялся на неверные ноги и бросил взгляд на вожделенные стены учебного заведения. Фрол Петрович ободряюще похлопал его по плечу.

– И напоследок водные процедуры, – сказал он радостным голосом, взяв Федю, как малое дитя, за ручку.

Ответить что-либо Ганга был не в состоянии. Он покорно последовал за спортивной фигурой Садюкина, прихрамывая на одну ногу.

В душевой было пусто, как в кишечнике у студента. Федор включил горячую воду посильнее, от души, так, что клубы пара ринулись вверх. Затем он подсунул голову под горячие струи и закрыл глаза от наслаждения. Приятное тепло растекалось по всему телу, постепенно смывая боль и усталость.

Ощущения обострились в несколько раз, и парень почувствовал, как гудят и отходят плетьми висящие по бокам руки. В такие минуты у Феди всегда возникал вопрос: почему люди не в воде живут?

Ледяная струя шоковой терапией пробежалась по телу. Ганга подпрыгнул.

– Контрастный душ полезнее всего для здоровья, – услышал он неприятный голос тренера.

Федя почувствовал, как судорожно сжимаются ладони. Сердце сжалось чугунной тяжестью, а в голове уныло зазвучала мелодия из рекламы «Camel».

Назревала опасная ситуация с морем крови и последующим отбыванием срока на губе. Однако это не страшило. Федя просто забыл об этом подумать. Он толкнул левой пяткой дверку кабинки. Дверца отлетела и бумерангом вернулась назад, оставив свой след на широкой груди курсанта. Ганга сжал челюсти и скрипнул зубами, выдавив к чертям свежевставленную пломбу. Пломба попала в горло и благополучно шлепнулась в желудок. Желудок непроизвольно сжался.

– Ик, – ответило нутро на вторжение малосъедобного продукта.

Чаша терпения переполнилась, и мгновение спустя снятая с петель недюжей силушкой дверь романтично улетела прочь, разгоняя в стороны белесые пары и мокриц. Черная, атлетического сложения фигура выступила наружу, шлепнув босыми ногами по мыльным лужам, и нащупала глазами объект мщения.

Ничего не подозревающий беспечный Садюкин баловался с горячим и холодным краном, хотя печать смерти уже легла на его чело.