Менты с большой дороги

Домишко ее был небольшого размера, давно не ремонтировался, забор и двор пришли в запустение. Среди молодых весенних побегов более всего расплодилась под окнами молодая крапивка, буйно зеленея и забивая мирную мураву. Калитка запиралась на один лишь хлипкий засов, который легко открывался, если перекинуть руку через низенький забор. Внутри, в самом дворе, в видавший виды пенек было воткнуто орудие преступления.

– У-гу, – понимающе промычал Федя и подошел ближе.

Вокруг пенька трава была вытоптана до серого чернозема, на котором виднелись характерные бурые пятна.

Пенек был также отмечен нужного цвета пятном. Казалось, дело с убийством курицы было раскрыто. Оставалось только отправить кровь на экспертизу, снять отпечатки когтей с вещдока, то есть с найденной лапки, и со спокойной душой закрыть дело. Федя осторожно отковырнул ножиком щепку с пенька, испачканную в крови.

– Пакет полиэтиленовый у кого-нибудь есть? – спросил он.

Зрительный зал предупредительно зашуршал. Через пару минут в сторону гражданина начальника было протянуто около пятидесяти разных пакетов: свежих и использованных, чистых и с крошками хлеба, целых и с завязанными узелком дырками.

– Чего это к моему пеньку паломничество такое? Никак он вам чем понравился? – донеслось с крыльца дома.

Без сомнения, это была сама преступница, взволнованная тем, что место совершения преступления раскрыто, причем у нее же во дворе.

Федя оторвал взгляд от вещдоков и сурово посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос.

Щепка, пропитанная кровью, сама выпала из правой руки, а орудие преступления – топор, – скатапультировав из правой, гулко стукнулся о ногу.

– Ить, чего-то я плохо видеть стала. Никак бусурманин с набережной? Стало быть, судьба нас сводит с тобой, сокол ты мой сизокрылый.

* * *

– Мой мачо, ты меня нашел, – ласково пропела обладательница кабриолета «Победа» и в мгновение ока оказалась около Пешкодралова.

Кот угрожающе вздыбил шерсть и пустил пару искр прямо на новенькую Лехину форму.

Две небольших дырочки навсегда остались на память курсанту о злейшем его враге, пострадавшем, но не побежденном.

– Есть предложение поехать к тебе домой, – горячо зашептала на ухо женщина. – Как глупо, я до сих пор не знаю твоего имени. Не говори мне его, – она резким движением прикрыла Лехе рот ладонью. – Не говори. Пусть это остается загадкой. Так пикантнее. Ты навсегда останешься моим мачо, а я буду твоей скромной незнакомкой.