Похмельный синдром

Он готовит кофе на кухне, приносит в постель, поцелуями будит Свету, та, не открывая глаз, улыбается, потягивается, едва не выбивая у него поднос из рук. Заставляет его опустить поднос на тумбочку, обвивает его шею горячими руками... Черт! Китаец сделал над собой усилие и прогнал это мучительное воспоминание.

– Иду, иду, – вылезающий из «Опеля» Бухман поймал нетерпеливый взгляд Китайца.

Они поднялись на третий этаж. Китаец отпер дверь.

– Ох-ха-ха! – издал радостный возглас Бухман, – хорошо жить одному.

Никто тебе на нервы не действует, хочешь – лежи, хочешь – читай, хочешь – в ванне отдыхай. И никто под дверью не стоит и не требует дать ответ, когда ты выйдешь. А пыли, пыли-то!

Игорь вслед за Китайцем вошел в гостиную и опустил кейс на кресло. Китаец молча открыл бар, достал бутылку «Дербента», принес с кухни две пузатые рюмки и тарелку с лимоном. Поставил на журнальный столик.

– Какого года лимончик будет? – усмехнулся Бухман.

– Не бойся, не отравишься.

 – Танин отложил на край тарелки менее засохшие ломтики. – Вот, это тебе.

– Спасибо, конечно, мамуся, только не пойму, что ты Анну не позовешь, пожили бы вместе...

– Слушай, мне этих разговоров и без тебя хватает! – возразил Китаец. – Ты как женщина – все-то тебе обустраивать нужно. Давай лучше выпьем.

– За исход! – Бухман облизнул свои сочные губы и лукаво улыбнулся. – С таким тостом можно в любую компанию.

– Это верно, – тонко улыбнувшись, Китаец поднял рюмку.

Погрев немного коньяк в ладонях, они выпили.

– Хорош коньячок, – удовлетворенно крякнул Бухман, – я вот на днях в «Крымских винах» «Приз» пил – ни в какое сравнение с «Дербентом» не идет.

– А теперь я тебя ненадолго оставлю. – Китаец поднялся. – Пришел час сдержать обещание.

– Давай еще по одной махнем, – улыбнулся глазами Бухман.

Они выпили еще граммов по пятьдесят, и Китаец отправился готовить омлет и варить какао. Но Бухману, очевидно, скучно было сидеть в гостиной одному, и он приковылял на кухню.

– А это что за патриарх? – показал он глазами на висящий портрет Фу Си. – Хитрый такой, видать... Бровки так и играют. Весь в тебя, – пошутил он.

– Фу Си, – нехотя процедил Китаец, взбивая яйца.

– Ты вот говоришь: Фу Си, и все. Как будто это что-то мне объясняет, – с наигранной обидой сказал Бухман. – Вот, например, у наших были и Авраам, и Исаак, и Иаков – это понятно. Это сейчас в школе проходят. А Фу Си...