Последняя стрелка

Однако обстоятельства, при которых произошел инцидент, вызвали в душе Полунина чувство боли и тревоги.

Владимир не был уверен в том, что жена действительно разговаривала по телефону с подружкой. Может быть, так оно и было, но из-за того, что Светлана была взволнованна, узнав о том, что Полунин задержится дома, а затем попросила его отвезти Антона в школу, в душе Полунина поселились сомнения. Он гнал их, но они не уходили.

Владимиру стало не по себе. Он посмотрел вслед секретарше, танцующей походкой направляющейся к одному из столиков, подождал секунду, пока она передаст ключи водителю, и направился к выходу.

Милиционеры у дверей расступились, пропуская его, но сейчас в их дружелюбных улыбках Полунину почудилось что-то зловещее. Будто они только того и ждали, чтобы воткнуть нож ему в спину. Владимир покачал головой.

– У тебя начинается паранойя, Полунин! – поставил Владимир себе диагноз и вышел на мороз, закрыв за собой стеклянную дверь.

Виталий и Батон ждали его в джипе. Фиксатый сидел на месте водителя, а Батон забился в угол на заднем сиденье.

Оба молчали. И Полунин почувствовал, что натянутость в отношениях между этими двумя не исчезла. Они просто выполняли его приказ и поэтому сдерживались. Иначе Фиксатый стал бы ломать Батону кости, а тот орать, призывая на помощь.

– Заводи машину! – скомандовал Владимир, захлопывая дверцу. – Поедем в автомастерскую к Шакирычу. Там и поговорим.

– А мне что там делать? – завопил Батон. – Я тут при чем, в натуре? Меня Колян попросил передать тебе, Иваныч, о наезде, а больше я ничего не знаю.

И ментов мне Фиксатый зря шьет.

– Заткнись, – устало перебил его Полунин, дернув за руку Виталия, собиравшегося развернуться к Батону. – Вот приедем в автомастерскую, там во всем разберемся. Чего ты штаны обмочил? Тебя же не в камеру пыток везут.

– А хрен вас знает! – буркнул себе под нос Батон, но и потом всю дорогу молчал.

Шакирыч, как обычно, встретил приехавших в брезентовой спецовке, заляпанной красками и маслом, и вязаной шапочке, натянутой почти на глаза.

Перед тем как подать Полунину руку, он долго вытирал ее ветошью. Да и после этой процедуры протянул не ладонь, а кисть.

– Здорово, Иваныч! – пробасил двухметровый, уже постаревший великан. – Каким ветром? Я, признаться, уже забыл, как ты выглядишь.

– А ты к телефону почаще подходи, – усмехнулся Владимир. – Или секретаршу посади. А то ведь тебя не найдешь.

Полунин уже который раз говорил эти слова другу.