Нестандартный подход

– Мы пили коньяк.

Лиза поморщилась. Ее любимым напитком было шампанское. Пусть самое дрянное, но шампанское. А коньяк она пила, если его наливал сам Танин.

– Я заметила, у тебя глаза блестят.

– Может, мы поменяемся местами? – иронично предложил Китаец. – Ты будешь вести дела, а я – бухгалтерию. Хотя нет, – теперь настал его черед морщиться, – терпеть не могу бумажные дела.

– Сварить кофе? – предложила Лиза.

– Давай. – Китаец сел на стул в приемной и принялся наблюдать за секретаршей.

Кипяток был уже готов.

Лиза положила в джезву кофе и сахар, и через несколько секунд по комнате распространился аромат кофе.

– Пожалуйста, шеф, – она подала чашку Китайцу.

Он кивком поблагодарил и сделал крошечный глоток. Лиза села на свой стул и посмотрела на Танина.

– Дело серьезное?

– Убийство – всегда серьезное дело, – помедлив немного, ответил он. – Пока почти ничего не ясно.

Выпив кофе, Китаец на «Массо» двинулся в клуб «Архипелаг». Солнце опять спряталось за сине-белое облако, и его свет стал напоминать теплое молоко с золотистой пеночкой.

Китаец снял темные очки и закурил.

Клуб «Архипелаг» располагался на Второй Дачной. Днем там можно было просто пообедать, вечером и ночью кроме дорогих напитков и снеди получить весь комплекс удовольствий, характерных для подобных заведений, начиная с бильярда и кончая рулеткой. Китаец оставил машину на стоянке и быстро поднялся по широкой и довольно крутой лестнице к стеклянным дверям, слепившим глаза своей до блеска надраенной поверхностью.

Едва он вошел внутрь, как тут же приковал к себе внимание охранника в голубой униформе и вежливо скалящего зубы швейцара.

– Добрый день, – поздоровался он, – где я могу увидеть господина Жукова?

Швейцар, вислоухий нескладный детина с прилизанными белыми волосами и глубоко посаженными глазами непонятного цвета, часто заморгал, словно вопрос Китайца озадачил его.

– А вы по какому вопросу? – осторожно осведомился он.

Китаец молча достал из кармана лицензию, а сам окинул быстрым взглядом фойе.

Оно было отделано мрамором кофейного цвета, на полу лежал бледно-абрикосовый ковер в коричневых завитках, по углам были расставлены пальмы в деревянных кадках, на стенах висели зеркала в тяжелых бронзовых рамах, меланхолично удваивая в своих неподвижных отражениях приглушенный дневной тенью и тишиной шик.

– Занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Ильи Васильевича Крупенкова.

Этот ответ поверг швейцара в еще большую растерянность и недоумение.