Последняя охота

– Ты проиграл пари… иди, у нас тут еще два литра ос-тало-ся!

– Да погоди ты! Я тут беседую, не видишь?!

Конечно, «беседовать» – это не самый подходящий глагол, дабы охарактеризовать общение между раздетым мужиком, по пьянке вывалившимся из окна гостиничного номера, и усталой, отходящей от испуга девушкой, досадно сломавшей каблук. Но тем не менее фраза Влада позабавила Наташу, и она рассмеялась:

– Как? Беседуем? Вы, верно, писатель-юморист? Михаил Задорнов? Владимир Винокур?

– Насчет Винокура не скажу, хотя к вину неравнодушен, а что Владимир – верно.

– Да. А почему вы так подумали?

– А просто я вспоминал «Войну и мир «и подумал, на кого же вывалился бы в окно Пьер, если бы он неудачно распил из горлышка бутыль шампанского, когда стоял на подоконнике? Ну, конечно, на Наташу Ростову!

Наташа рассмеялась.

– Вла-а-ад!! – заунывно позвали сверху.

– Ложись спать, алкоголик! – ответил Свиридов, зябко передергивая плечами.

– Да уж, конечно… двадцать градусов все-таки, – заметила Наташа. – Знаете, Владимир, так и заболеть недолго, у вас же в номере стекло выбито… Лучше зайдите ко мне, я вас чаем напою, – неожиданно для себя самой продолжила она.

Владимир посмотрел на нее сбоку, склонив голову и почти коснувшись щекой плеча; в такой позе он почему-то напомнил Наташе ее попугая Гошу, улетевшего в форточку полгода назад, и она улыбнулась, вполне понимая, что делает какую-то невероятную глупость.

Откуда-то сверху звучала бодрячковая попсовая песенка: «Да-авайте выпьем, Наташа, сухо-вва вина… за то, чтоб жить стало краше-е… ведь жизнь одна!..»

– Согласен. Сухого вина не обещаю, а вот водочки для сугреву пропустить можно, – кивнул Владимир.

Наташа водку не пила, но, посмотрев на Влада, почему-то не стала говорить об этом и невольно поежилась:

– Ну что же вы стоите? Холод собачий.

* * *

В квартире Свиридов махом налил себе водки из брошенной ему Фокиным из разбитого окна гостиничного номера бутылки «Кристалла» и выпил одним глотком; потом обратился к Наташе, смотревшей на него с каким-то детским удивлением:

– Это самое… Наташка, а дай-ка мне какой-нибудь халатик, а то этот мой топлесс тебя, верно, доконал. Да и нижние конечности тоже.