Последняя охота

 – А если бы Вова, мой муж, был дома и открыл бы тебе сам? Ведь он мог сегодня остаться!

– Да? – ничуть не обескураженный первыми словами Наташи, проговорил Лелик. Взгляд его сиял, а по длинному бледному лицу пробегали сполохи неподдельной радости, какого-то полудетского ликования. – Правда? Ну… я тогда бы сказал, что ошибся квартирой. Не туда позвонил.

– Ну да, – улыбнулась Наташа. – А на самом деле ты собирался к нашей соседке…

– Ну да!

– Милейшей Анне…

– Ну вот!

– …Игнатьевне, пятнадцать лет тому назад вышедшей на пенсию и теперь выгуливающей трехлетнего внука и воспитывающей собачку.

Или наоборот, – договорила Наташа и уперла руки в бока.

Лелик сдулся, как проколотый резиновый шарик.

– Ты что, не рада меня видеть?

– Да заходи, господи! – сказала Наташа. – Не торчи в дверях. А то в прошлый раз эта противная Анна Игнатьевна со своим чудовищным псом тебя чуть было не заметила.

Лелик ввалился в прихожую, попутно отдавив Наташе обе ноги, сунул свой букетик ей куда-то в подмышку, а потом, едва не уронив бутылку вина, влетел в комнату.

Свалился в кресло и проговорил:

– У меня прямо день на день не приходится. Полосатая какая-то жизнь. Вот. Позавчера у меня…

– Что было у тебя позавчера, я знаю, – сказала Наташа, садясь в кресло напротив него. – Ленка заходила, рассказывала. Зря я тебя позавчера так круто. Просто попал ты, Лелик, под горячую руку.

– Я не Лелик, я Леня, – отозвался тот.

– Ну да. А сегодня-то у тебя что произошло, дорогой, что ты просто цветешь и пахнешь?

– Пахнешь? А… это я туалетную воду новую купил.

Вот. Мне же премию дали. – Лелик покрутил головой, очевидно, ища, куда же он, собственно, поставил бутылку вина, потом встал с кресла и сообщил:

– А еще у меня сегодня мама уехала. На две недели. К сестре в Липецк.

Вероятно, таким тоном говорил бы выпущенный на свободу заключенный, амнистированный в связи с государственным торжеством, подумала Наташа. Мамы Лелика она не видела, но знала, что он боялся ее куда больше второго человека в своем рейтинге фобий – директора своего института Михаила Валерьевича и третьего – экс-мента и буйного алкоголика Денисьева из соседней квартиры, время от времени напивавшегося до такой степени, что он мнил себя Феликсом Эдмундовичем Дзержинским и пытался арестовать соседей по лестничной клетке.

– Так что я сегодня совершенно один, – продолжал Лелик. – На работе мне вручили премию и отправили отдыхать.