Риск просчитать невозможно

Уже была проведена замена устаревших регулирующих клапанов редукционного устройства расхолаживания блока на новые. В дальнейшем планируется уплотнение гермообъема блоков и внедрение новой системы TV-контроля возможных перегрузок реакторов блоков.

– То есть вы хотите сказать, что никакого выброса в атмосферу не было? – задала интересующий всех вопрос крупнотелая девица с короткими рыжими волосами.

В уголках губ мужчины мелькнула едва заметная ухмылка, но на его голосе и дальнейшей речи она, естественно, никак не отразилась.

Совершенно спокойно он продолжил:

– Твердо могу заявить, что никакой опасности для окружающей среды, персонала станции и проживающих рядом с ней граждан в результате остановки энергоблока не произошло. Станция работает в штатном режиме. Я уже распорядился усилить меры безопасности и ввести дополнительную защиту компьютерной системы.

– Но между тем в аптеках города исчезли все йодосодержащие препараты, – донеслось из зала. – Как вы можете это объяснить?

– А как можно объяснить естественное желание людей защититься от возможной опасности?! Я могу только поддержать их в этом, так как и сам ежедневно пью йодосодержащие.

Как говорится, – мужчина натянул на себя вымученную улыбку, – береженого бог бережет. Заболевания щитовидной железы сейчас стали так часты…

* * *

– Вот мразь! Вот гнида! – негодовал Ашот, сидя перед экраном телевизора вместе с друзьями.

К слову сказать, об идущей в прямом эфире пресс-конференции, которую дает директор атомной электростанции, Мачколяну сообщили служащие его ресторана, и он сразу же покинул общий зал, переместившись с компанией друзей в свой кабинет.

Там в данную минуту они и пребывали.

– Ты только посмотри, как отмазывается, скотина! Народ за дураков держит. Сам пью… Тьфу! Чтоб ему этим йодом подавиться!

– Угомонись, Ашот, – попросил Алекс спокойно. – Ты же не думал, что он всю вину возьмет на себя, станет посыпать голову пеплом и публично просить прощения. Глупо было на это даже надеяться.

– А я вообще ничего не понимаю, – подал голос Максимов.

Обиженный на то, что его оторвали от более приятного занятия ради каких-то бесед, он какое-то время дулся и молчал, замечая только Графа, с которым играл в мяч, видимо, забыв о недавней проделке пса. – Он говорит, что ничего не было. Так? Дозиметр ничего не показывает. Наши бригады вернулись целы и невредимы. Тогда что я-то тут делаю? – Он взмахнул руками.

– Какой же ты, Дрюня, эгоист, – мотнул головой Мачколян.