Русский вор

Все они были сидельцами со стажем, авторитетными в своей среде.

Кроме этого, на зоне были люди, не работавшие принципиально – воры в законе и их ближайшее окружение. За таких норму делали простые мужики. Необходимо было со всем этим разбираться ежедневно, проставляя показатели работы в отчетных документах.

На этот раз Либерзон задержался особенно долго, но рабочий день его на этом не закончился.

Не успел он усесться на свою койку и поставить в самоваре, то есть в большой алюминиевой кружке, вариться чифирь, как перед его очами предстал высокий крупный мужик с крючковатым носом и маленькими злобными глазками.

Либерзон как ни в чем не бывало спросил его вежливым голосом:

– Вы имеете ко мне какое-то дело, Бармалей?

– Угу... имею, Изя, – прохрипел Бармалей. – У меня к тебе такое дело, после которого твоя жидовская рожа превратится в кусок поротой задницы.

– Выражайтесь яснее, пожалуйста. Что вы хотите от меня? – нервно заерзав на койке, произнес Либерзон.

– Что я хочу? – прогремел Бармалей.

Бармалей резко нагнулся и схватил испуганного Изю за грудки.

– Секундочку, Бармалей, давайте разберемся... Что вы так нервничаете, – зачастил Либерзон. – Вы же сами говорили, что пошли в отказ в честь праздника революции. Вы еще говорили, что не будете работать на тяжелых работах, пока вам не увеличат дозу мясного в пищу! Вы же не будете это отрицать, вы же не.

– Когда, когда я тебе это говорил, старый урод?! – гаркнул Либерзону в лицо Бармалей. – Ты мне сегодня влепил ноль без моего согласия!

Полунин, обычно не вмешивающийся ни во что, на сей раз, оторвавшись от чтения журнала, посмотрел вниз на Бармалея.

– Чего ты к старику пристал? – произнес он, обращаясь к верзиле. – Он тебе в отцы годится, а ты его как грушу трясешь.

Бармалей ослабил хватку и, распрямившись, посмотрел на лежащего на уровне его глаз Полунина.

– А ты не лезь в наши дела, – зло прорычал Бармалей, – не то я и тебя так тряхану, что ты инвалидом на всю жизнь останешься.

В этот момент заговорил Либерзон:

– Ну же вы сами, сами говорили, что собираетесь в отказ идти. Вспомните же вы это, наконец, и не трепите мне мои больные нервы.

Бармалей снова переключил свое внимание на Изю и заорал:

– Я... я говорил!!

– Да, говорили! Не мне, но в моем присутствии. Люди слышали, они подтвердят...