Седьмая версия

Его психологическому типу больше подходит обида… Вот он на нас, капитанов с майорами, и обижается…

Кавээн двинулся вдоль бортика, мы – за ним, огибая рваное железо и внимательно глядя под ноги – такие места всегда чреваты «сюрпризами». Не заметишь, как окажешься где-нибудь в трюме, заполненном водой… А если еще упасть на груду искореженного металла… Можно считать, что твоя карьера на этом закончится. Впереди у тебя будет светить только пенсия по инвалидности. Это в лучшем случае. В худшем – на этом завершатся и твои жизненные заботы.

Впереди меня наш осторожный Григорий Абрамович что-то вполголоса выговаривал в спину Кавээну. Его слов я не расслышала, но ответил ему Кавээн громко, не скрываясь и не деликатничая:

– Да пошли они, козлы… Я ФСБ не подчиняюсь…

Абрамыч опять что-то забубнил.

На судне уже работала группа спасателей, человек десять. Впрочем, судном останки теплохода можно было называть с большой натяжкой. Скорее оно напоминало гигантское корыто, в которое навалили груду покореженного металла.

Мы лишь по инерции продолжали называть его «теплоходом». Теперь это был плавучий гроб, общая могила для… Вот это-то мы и должны установить – количество погибших, а самое главное – разыскать и вытащить из обломков тех, кто еще жив, кому можно еще помочь…

Бывший теплоход стоял наискось между двумя опорами моста, не касаясь ни одной из них бортами и уткнувшись носом в лежащий под водой пролет моста. Только бурлящая на поверхности вода указывала на то, что под водой лежит огромное металлическое сооружение.

Еще дальше, вниз по течению, стояли несколько катеров, с которых под воду спускались водолазы. Под катерами, как я поняла, на дне лежали вагоны, свалившиеся с моста в момент удара. Мы, кстати, так и не знали пока, сколько вагонов упало с моста в момент катастрофы. Вагоны не входили в наше поле деятельности, ими занимались другие группы.

Мы сразу сориентировались и определили свой участок работы. Другие группы работали в груде металла с носовой стороны, нам, по плану, разработанному уже госкомиссией, нужно было подойти к месту наиболее сильных повреждений со стороны кормы…

«Сергей Есенин» был еще недавно четырехпалубным теплоходом класса «река – море», то есть мог совершать плавания как по рекам, так и по внутренним морям, по Каспию, например, Балтике или Средиземноморью.

Океанская волна для него была бы высоковата, но для балтийских переходов «Есенин» был в самый раз.