Идеальные лжецы

Странная вещь генетика, не так ли? Порой мы мало походим на родных братьев.

Эган взглянул на дорогие часы, украшавшие его правое запястье.

– Ладно, книги вручены, пора идти ужинать, – решительно заявил он и повернулся ко мне. – Ты готова?

Просто невероятно. Почему ему так важно, чтобы мы отправились ужинать вместе? У него наверняка был заготовлен какой-то план. Я нисколько не сомневалась, что на самом деле он не считает меня привлекательной. Я ни на грамм не доверяла ему, считая насквозь лживым.

Настоящий Эган еще не показывал истинное лицо. Образ Эгана улыбчивого, галантного и безупречного являлся частью какого-то хитрого маневра.

– Я говорила, что не собираюсь никуда с тобой идти, – напомнила я.

– Вдвоем, – резонно уточнил он. – И я уважаю твой выбор.

– Тогда к чему такая настойчивость? – рискнула я спросить, скрестив руки на груди и улыбнувшись, лукаво и недоверчиво. – Неужели я настолько поразила тебя?

Эган расплылся в улыбке Гринча. Серьезно, у него было не отнять ауру отрицательного персонажа, который тайно замышлял каверзы.

В частности, вызывало подозрение, что он с готовностью ответил на мой последний вопрос.

– Просто ужин, чтобы сгладить острые углы, – промолвил он. – Неизвестно почему, но все уверены, будто мы ненавидим друг друга. А я ничего не имею против тебя, как и ты – против меня, верно?

Последовало напряженное молчание, с помощью которого легче скрыть истинные чувства.

– Нет, конечно, это было бы глупо, – с улыбкой солгала я.

– И в чем тогда дело? – Эган развел руками, как бы намекая на очевидный вывод, и тотчас предложил: – Почему бы нам не пойти поужинать всем вместе, нам с тобой и Адрику с Артемис.

– Я с кем? – переспросил Адрик, неожиданно растерявшись.

Видимо, он грезил, размышляя о бессмертии ракообразных, и только теперь включился в разговор.

– О, Артемис – это я, – внесла ясность Арти, чувствовавшая себя не в своей тарелке.

Адрик не знал, что Арти – сокращение от Артемис, и посмотрел на нее так, словно увидел впервые.

Он слегка кивнул, демонстрируя дружелюбие, столь же вымученное, как и моя улыбка, а затем перевел взгляд на нас с Эганом.

– Боюсь, я не смогу, – отказался он устало.

Он направился к двери, твердо намереваясь уйти, с видом человека, которому до лампочки все остальное человечество.

Знаете, у каждого есть темная, жестокая сторона натуры, ведь так? Обычно мы не позволяем ей одерживать верх.