Шесть извилин под фуражкой

– Слушай, а давай мы все отнесем на место и положим, как было, – нашел выход из создавшейся ситуации Леха.

– А как же отпечатки пальцев? – подозрительно прищурился на него Санек.

– Мы их вытрем, – пожал плечами Пешкодралов.

– Ну, я же говорю, идиот, – хлопнул в ладоши Дирол. – Ты же вместе со своими и моими отпечатками еще и отпечатки преступника вытрешь!

– И правда, – искренне огорчился Леха. – А что же делать?

– Идти к Ворохватову и во всем виниться.

– Не пойду.

– Пойдешь.

– Не пойду, – и Леха начал медленно пятиться назад.

– А я говорю, пойдешь, – стал надвигаться на него Зубоскалин.

Возможно, эти препирательства и переросли бы в драку, если бы вовремя не появились близнецы Утконесовы.

– Ребята, что это у вас тут случилось? – спросил Андрей.

– Да вот, этот придурок дел натворил, а теперь отвечать отказывается, – огрызнулся Санек.

– Сам ты придурок, – обиженно бросил Леха. – Я же не со зла натворил, а от испуга.

– Ну-ка, рассказывайте, что произошло? – прервал спорщиков Андрей.

Пришлось Диролу с Пешкодраловым рассказать о страшных находках в кустах у забора.

– Да-а, – протянул после услышанного Андрей.

– Да-а, – эхом повторил Антон.

– На этом удостоверении теперь столько отпечатков, сколько на поручнях в автобусе. Дирол прав, лучше пойти к Ворохватову и все ему честно рассказать, – проговорил Андрей.

– Не пойду, – снова принялся за свое Пешкодралов.

– Тогда мы сами пойдем и все расскажем, – пригрозил Дирол.

Леха посмотрел затравленным взглядом на своих товарищей в надежде снискать сочувствия, но так и не обнаружив его, обреченно вздохнул:

– Ладно, пойдемте, – и волоча за собой окровавленную палку, поплелся к учебному корпусу.

* * *

Перед учебным корпусом вовсю шло торжественное построение.

Курсанты, одетые в парадную форму, маршировали, выполняли команды «смирно», «налево», «направо», «равняйсь», и делали еще много чего, дабы усладить зрение многочисленных гостей и высшего начальства.

Когда же наконец курсанты выстроились в длинные шеренги и замерли, вытянувшись в струнку, наступила очередь преподавателей школы поздравлять своих учеников с началом нового учебного года и зачитывать торжественные речи по этому поводу.

Первым выступал Садюкин. Видимо, по той простой причине, что его уже написанная речь осталась у пропавшего Мочилова, Фрол Петрович была крайне немногословен.