Святое дело

Священник проморгался и по цветастым дамским купальникам понял, что «танцуют» девушки, и вообще это не танец, а самый натуральный бой! Кисти каждой из них защищали маленькие алые перчатки. А судя по набухшим губам, там, во рту, зубы охватывали настоящие пластиковые капы.

Пара внезапно распалась, и полная, довольно рослая девица крутнула головой, отчего ее пышные каштановые волосы описали вокруг плеч плавный полукруг, и, поджав губы, угрожающе прорычала что-то невнятное и решительно двинулась вперед.

Ее мелкокостная и почему-то бритая наголо противница отступила на пару шагов назад и прижала руки к телу, защищая лицо и плоский живот.

– Дави ее, Верка! – всколыхнулась, как море в шторм, и в едином порыве заорала толпа болельщиков. – Дави ее!

Раздался протяжный разбойничий посвист.

– Дави ее!

Рослая девица, видимо, та самая Верка, жеманно, по-девичьи размахнулась и, тряхнув необъятной грудью, страшно заорала и залепила своей бритой противнице перчаткой в ухо, но тут же нарвалась на встречный удар в печень, и обе девчонки с воплями и стонами покатились по песку.

– Мама родная! – охнул священник. До сего дня он ничего подобного в заштатном, сонном, глубоко провинциальном Усть-Кудеяре не видел. – Они что, совсем охренели?!

– Дави ее! – неизвестно кому орали болельщики. – Мочи!

Верка встала на четвереньки и, качаясь, рухнула на противницу сверху, видимо, пытаясь решить исход поединка массой. Но бритая в последний момент каким-то чудом вывернулась, едва не оставив во вражеских руках узенькие голубые плавки, выползла из-под огромной по сравнению с ней туши и, развернувшись, изо всех сил саданула врагиню пяткой в лицо.

– Йо-пэ-рэ-сэ-тэ! – недоуменно выдохнул священник и понял, что в унисон с ним выдохнула и азартно гудящая толпа. Женский бокс заводил их похлеще пива.

Верка охнула и, поднимая тучи пыли, покатилась по песку. И тогда бритая вскочила, метнулась к своей необъятной противнице, сорвала с нее верхнюю часть купальника, обнажив большие, но красивые, на удивление правильной формы груди, и, перекинув купальную принадлежность вокруг шеи толстой Верки, принялась ее душить.

Верка попыталась уйти от удушения, вздымая и царапая песок перчатками и проскальзывая крупными красивыми ногами, но бритая вцепилась в нее, как ласка в крупного жирного кролика, и ни стряхнуть, ни достать себя ударом не давала. Верка дернулась еще раз, еще раз и еще, и вдруг начала обмякать.