Святое дело

– Что с вами? – Придерживая полы рясы, он стремительно спустился с крыльца и взял тетку под руку. – Пройдемте в дом…

– Помогите, батюшка, – просипела она. – Сил моих больше нет терпеть…

Священник помог тяжеленной тетке подняться по ступенькам, затащил в кондиционированную прохладу прихожей и провел в гостиную.

– Присаживайтесь…

– Батюшка, помогите, – еще раз взмолилась женщина, и отец Василий вдруг понял, что она еще достаточно молода – лет сорок, не больше… Просто была она женщиной из народа – обычной и незамысловатой, как стальной половник, и бесконечно далекой от всех этих новомодных изысков типа шейпинга, лифтинга и, как его?.

. Кажется, дриблинга…

– Ну? Что у вас стряслось? – поинтересовался отец Василий.

– Ой, – тяжело вздохнув, покачала женщина головой и вдруг тихонько завыла: – Грех-то какой, господи!

– Оленька! – крикнул священник. – Принеси-ка нам водички!

* * *

Вытянуть из гостьи суть происшедшего несчастья удалось не сразу, тетка вздыхала, крестилась, роняла слезы, опускала глаза в пол и все время норовила заливисто, по-бабьи завыть.

Впрочем, отец Василий знал, что делает, и после нескольких ласковых, успокоительных фраз тетка отошла и как-то внутренне примирилась с необходимостью рассказать все, как на духу, – а иначе зачем переться сюда, да еще по жаре. Но когда священник понял, в чем суть проблемы, он лишь поскреб черную кудлатую бороду: с таким он еще не сталкивался.

Во-первых, двадцатилетний сын Марии Петровны Вова жил во грехе.

В смысле, с женщиной. Естественно, как теперь принято, вне брака. Во-вторых, делал он это вопреки воле матери, что и само по себе нехорошо. Но самым необычным было то, что его избраннице не так давно стукнуло сорок пять и была она ровно на пять годков старше его собственной матери.

– Я эту курву предупреждала, – горячилась постепенно пришедшая в себя Мария Петровна, – отвяжись от моего сына, а то я батюшке скажу, он тебе вставит по первое число!

– Вставит? – не сразу понял священник; он уже отвык употреблять подобный лексикон.

– Ну, да! В смысле, вздрючит! – охотно пояснила женщина из народа. – А то охамела совсем! – И надрывно, почти митинговым голосом добавила: – Вот времена пошли! Скоро уже на младенцев кидаться начнут!

Отец Василий крякнул. Пожалуй, он не рискнул бы назвать младенцем половозрелого двадцатилетнего парня.

– Я уж чуть было грех на себя не взяла! – вдруг истово перекрестилась женщина.