Святое дело

 – Мишаня, приди в себя! Ты что делаешь, Мишаня?! Она же куплена! За ней приедут через полчаса!

Но отец Василий не слушал. Подхватив стоящее в углу странной формы кайло, он уже крушил идолов: гипсовых, деревянных, всех подряд! На-лево! На-право! На-лево! На-право!

– Миша, остановись! – отчаянно кричал Суслик, патетически хватаясь за нечесаную голову. – Миша, ты еще пожалеешь!

Куски гипса брызгали в разные стороны стремительными белыми метеоритами, дерево трещало, стопки эскизов оседали на пол и, подобно рядам домино, падали под ноги – сначала священнику, а затем и хозяину, пытающемуся если не вразумить бешеного попа, то хотя бы спасти что-нибудь.

– Не надо! – беспрерывно уговаривал он, стараясь держать разумную дистанцию. – Что ты делаешь?!

Но обезумевший священник ничего не видел и не слышал.

– Я тебе, бля, покажу баксы! Я, бля, тебе покажу, что народу нравится! – твердил он, и лишь когда вся мастерская стала походить на развалины Сталинграда, отец Василий приостановился – крушить более было нечего.

– Десять лет творчества! – рыдал вжавшийся спиной в угол, закрывший лицо руками Суслик. – Десять лет бессонных ночей! Я мучился! Я творил! А ты! Варвар! Чудовище!

– Этой ночью двое ребятишек погибли, – тяжело вздохнул выместивший злобу на идолах и немного отошедший от гнева отец Василий. – И твой идол был там главной персоной…

– Ты ничего не понимаешь! – отмахнулся Суслик. – Это искусство! Настоящее! Народное! От корней…

– Это не искусство, – покачал головой отец Василий и обессиленно уселся на пол рядом с бывшим школьным товарищем.

Некоторое время они сидели молча, и лишь Суслик шмыгал носом и утирал набегающие слезы. А потом священник, ожидая, что получит именно тот ответ, которого боится, спросил:

– Кто заказчик – Бачурин?

– Ну, и Бачурин тоже, и что теперь? – обиженно протянул скульптор.

– Да ничего, – ответил отец Василий и поднялся. Ему было стыдно за учиненный погром.

* * *

До начала вечерни оставалось два с половиной часа, и отец Василий успел сходить в храм, коротко переговорить с диаконом, завести свой старенький белый «жигуленок» и заехать к Бугрову. Нужно было что-то делать, и чем быстрее, тем лучше. Но, как ни странно, понимания он не встретил.

– Вы что, батюшка, – удивился Бугров.