Правильный пахан

Отец Тимофей иногда даже улыбался. Только улыбка у него получалась вымученная, с изрядной долей грусти в больших добрых карих глазах.

– Отец Тимофей…

– Григорий Иванович, давайте договоримся, что дома меня называют просто Тимофей Петрович. И вы называйте меня так же.

– Тимофей Петрович, – ничуть не смутившись, сразу принял это условие Рублев, – раз мы с нашими скорбными делами покончили, давайте побеседуем о чем-либо более приятном. Я вот все время мучился вопросом: бывают в Великий пост исключения, когда можно есть мясное?

– Бывают, – немного подумав, ответил отец Тимофей.

 – Например, воинам разрешалось в Великий пост есть скоромную пищу.

«Интересно, если пацан только с ШИЗО откинулся, можно ему колбасу хавать?» – весело подумал Крытый, проводя свою аналогию на слова батюшки.

Григорий с интересом посмотрел на стену, где висели за стеклом две почетные грамоты отца Тимофея.

– Откуда это у вас? – искренне удивился он. – Разве при прежней власти священников государство когда-нибудь чем-нибудь награждало?

– Это за мирские дела, – с любовью поглядев на грамоты, ответил хозяин дома и пояснил: – За Метрострой.

Я ведь по образованию геолог, – пояснил он, увидев изумленный взгляд гостя.

– А как же вы попом… простите, священнослужителем стали? – еще больше удивился услышанному Крытый.

– После одного обвала, когда завалило бригаду проходчиков, я дал обет служить богу, – разом погрустнев, ответил отец Тимофей, а потом, немного помолчав, добавил тихо: – Из двенадцати человек я тогда один выжил…

В это время послышался звук отворяемой калитки, и во дворе появился некий молодой человек.

Крытый не обратил на него особого внимания, он просто его не узнал. А Димыч (это был именно он) Григория узнал сразу. Кроме татуировок на теле Крытого на пляже, он запомнил еще золотую цепь на его шее.

Дело было не только в том, что цепь была изрядной толщины. «Быки», приезжающие сюда отдыхать, вешают чуть ли не хомуты из золота! Просто цепочка отличалась прекрасно выполненной ювелирной выделкой.

Такое плетение и узор звеньев редко встретишь, а тем более ни за что уже не спутаешь с другим. Крытому ее делали по особому заказу!

Димыч хоть и выставлял себя перед приятелями этаким блатным пацаном, но недоумком вовсе не был. До того как девятнадцатилетний Дмитрий попал к отцу Тимофею, своему дяде, он жил в Москве и даже успел окончить один курс института.