Танец на точке

– Слушайте, так вы этим убийством проблемы не решили, скорее наоборот, – сказала Юлька. – Теперь менты будут копаться в этом деле, просмотрят все ее вещи, бумаги и на это письмо обязательно наткнутся.

– Не наткнутся! – Леха-киллер самодовольно ухмыльнулся. Он вытащил откуда-то из шкафа пачку бумаг, показал ее Юльке. – Вот они, акции! А вот и письмо!

Он помахал перед носом Юльки бумагами, та кивнула.

– Так, если теперь бумаги у вас, стоило ли эту бабу убирать? – спросила она.

– Так она ж не знала… в смысле, так и не узнала, что ее ограбили! Иначе сколько бы вони было!.

.

– Понятно! – сказала Юлька. – Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы.

– Точно.

Они помолчали. Внезапно Юлька стала чувствовать, что Леха-киллер смотрит на нее пристально, жадным взглядом.

– Мы что, так всю ночь и будем беседовать? – сказал он другим, нахально-самодовольным тоном, и рожа его приняла сальное выражение. – В постель не пойдем, что ли?

– Да где она у тебя, постель? – сказала Юлька устало.

 – Из стульев сложишь, что ли?

– Зачем из стульев? У меня раскладушка есть.

– Скрипеть будет так, что хозяин проснется…

– Ни хрена не проснется! – рассмеялся Леха-киллер. – Он, когда нажрется, спит как убитый.

Пока Леха нервными и торопливыми движениями готовил раскладушку, Юлька снова скептически огляделась вокруг на царящую кругом бедность, подумала, что самое время позаботиться об оплате.

– А деньги когда ты мне отдашь? – спросила она. – Мало того, что втянули меня в какую-то дебильную историю, еще и трахаться должна задаром!

– Ах да! – Леха-киллер бросил раскладушку, подошел к спящему за столом Петровичу, бесцеремонно полез ему во внутренний карман пиджака, вытащил оттуда пачку купюр, выбрал из них две, подал Юльке.

 – На, держи. Сделаешь все как надо, получишь еще столько же.

Взяв купюры, Юлька обнаружила, что это были две пятисотрублевки. Бандиты по провинциальным меркам были щедры, ничего не скажешь!

Раскладушка и впрямь ужасно скрипела.

Петрович время от времени просыпался, поднимал голову, тупо таращил глаза на них, барахтавшихся на своем скрипучем ложе, потом снова ронял голову на руки и продолжал храпеть. Когда все было кончено, Леха обмяк, удовлетворенно вздохнул и тут же заснул, захрапел ничуть не слабее Петровича. Во сне он развалился, заняв практически все пространство раскладушки. Тем не менее Юлька кое-как устроилась и на некоторое время сомкнула глаза. Как оказалось, на пару часов.