Упал, отжался!

Резинкин смущенно пробормотал: – Ну, было разок, но ведь по приказу же…

– А в отпуске – по заказу, – кивнул особист. – Кстати, должен вас похвалить за смелость и находчивость при выполнении этого заказа. Честно говоря, не у каждого моего подчиненного такое получилось бы. Может быть, вы… Ну хорошо, хорошо, как-нибудь попозже я с вами еще поговорю. Не бойтесь, мы, собственно, к милиции и прокуратуре имеем несколько отдельное отношение. Давнее и свое. Так что никто вас передавать в руки правосудия не собирается, по крайней мере сейчас.

– Не хочу! – стоявший рядом с Валетовым бывший конюх вздрогнул. – А что там нового?

– Правильно, для вас – ничего. Для нас тоже, и это не может не радовать, товарищи. В целом ваше подразделение можно считать вполне надежным, я бы даже сказал – благонадежным, насколько это вообще возможно на сегодняшний день. Поэтому сейчас вы будете подходить справа по одному и получать свои пропуска, расписываться и мирно вставать обратно в строй.

– Я!

– Головка от… Подходите, товарищ младший сержант, получите и распишитесь.

Леха неуверенно шагнул вперед. В тот же миг тетрадка в руках особиста сменилась пухлой папкой, затянутой в красный виниловый кожзаменитель. Мелькнул несколько повытершийся, а некогда тисненный золотом герб СССР. Выше и левее его красовалась новенькая наклейка с цветным двуглавым орлом.

– Вот здесь, пожалуйста. – Майор ткнул ручкой в распахнувшиеся недра папки. – Хорошо, даже отлично, а это вам.

Простаков удивленно разглядывал зеленый квадратик запаянной в пластик бумаги, неведомо как оказавшийся прямо в его огромной ладони. С квадратика столь же изумленно взирало лицо солдата, честно отслужившего свой первый год. Отнюдь не та допризывная карточка, которую военкомат подклеивал во все документы, и уж совсем не одна из тех редких фотографий, которые Леха бережно хранил для своего дембельского альбома.

– Это где вы меня успели?..

– Где положено, – уклонился от прямого ответа представитель самой осведомленной структуры в армии. – Следующий, пожалуйста!

Следующий, Ларев, получил такую же зеленую карточку, а вот Резинкину досталась желтая. Багорин и Заморин удивленно разглядывали свои розоватые, а когда очередь дошла до Валетова, на свет появилась и вовсе красная.