«The Coliseum» (Колизей). Часть 1

и это…

Потрясенная девушка стояла, широко раскрыв глаза.

– Довольно! – воскликнул герцог. – Ложь, наветы и гадания не ее удел. Не верь ему! – он властно обнял гостью и с силой подтолкнул к выходу. – Туманность советов… призрачность видений… что может быть опаснее такой ловушки? Учись! Учись, слепой! Миром правит прагматичность, холодный разум! На пользу людям! Если бы ты прозрел! Из пещер – в особняки! С утлой ладьи – в роскошные каюты!

– Холод и темнота – прислуга Зла. Тепло – колыбель сердца!.. – голова пленника повернулась к ним.

 – Даже умирая, сердце оставляет тепло человеку. От лжи к предательству. От зависти – к преступлению! Вот на что меняет совесть холодный разум. И помни, девочка, важна только пометка в календаре! Ведь черный конверт всё ходит по рукам… Пометка…

– Но, но! – перебил хозяин. – Чтобы говорил ты, познай все блага доступные им?.. – он кивнул на спутницу. – Здесь! И сегодня! Удалился, так существуй в себе! Не сбивай других. Не втягивай. Свобода! Свобода человеку! – герцог погрозил Слепому пальцем, распахивая двери.

Лена на секунду обернулась и услышала:

– Может… – в словах томилось отчаяние, – может, ты все-таки надумаешь ослепнуть? – Пленник смотрел куда-то вдаль, и она заметила слезу на его щеке.

– Не слушай, забудь! Мало ли, что рождает незрячий мозг. Невидящий. Не знающий жизни, не знакомый с ней. Пойдем.

– Но почему он плачет?! – как-то сникнув, прошептала гостья.

– Пойдем, пойдем… – настойчиво произнес герцог и буквально вытолкал ее вон.

ЯПОНЕЦ

Покойница с ума сходила восемь раз.

    А. Грибоедов. «Горе от ума»

В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году на русском военном флоте была прекращена постройка парусных судов. Тогда же родился пионер космонавтики Циолковский, а Герцен принялся за расшатывание государственного строя империи. Одновременно на Европу надвигался первый в истории экономический кризис. Как известно, всё получило логическое продолжение. Однако некий адрес-календарь не признавал такое чествование первой годовщины.

Его печатали для другого.

«Какая своевременность событий! – подумал г-н N, увидев в случайности то, что не под силу обычному человеку. «Да и не надобно, сказали бы рядовые граждане и сейчас, к тому же – обременительно… прозорливость тяготит».

Ну а «здоровый сон целебней бреда сумасшедших», – ворчал всё чаще один счастливец» – герой не только нашего романа, но и времени…

Последнее, к сожалению, разделял не только он.