«The Coliseum» (Колизей). Часть 1

 – Знаете, недавно ездили в Листвянку, за хариузом… на обратном пути остановились у Чертова камня, где Вампилова забрали… стою, смотрю как Ангара вытягивает, уносит Байкал на север, до Енисея, потом в океан и всему свету по капельке раздает «священное море»… – задумчиво проговорил он. – И каждому, кто понимает это и хочет прикоснуться – дарится частичка. Где еще такое увидишь? У людей нигде… А должно быть, должно! Пустого и ненужного стало во сто крат больше, обрушилось на человека, заполнило, затмило.

Как отыскать, как глотнуть живой воды, ту, что прежде изливали со страниц на современников родники ее.

Говоря это, Андрей смотрел в сторону, мимо председателя. Крамаренко даже оглянулся, но коридор был пуст. Он с любопытством вернул взгляд и, прищурившись, переспросил: – Изливали? Со страниц?

Парень, как ни в чем не бывало, продолжал:

– Ту, что и сейчас льется, но затерялась, завалена камнепадом оступившегося мира. Который не идет, а ломится уже, не глядя под ноги.

С гордо поднятой головой. Ведь «человек» звучит гордо?! Так учат? Уже лет сто? Только не с гордой, а застывшей. Да, застывшей… А потом ступить не туда… снова осыпая, снова обваливая, руша. Но голова в таком положении каменеет. И глаза не ищут. Взгляд уже не оторвать от вершины. А достигнув, слившись, остываешь окончательно. Ведь там – холодно. Друзья – по статусу, а не по душе. Обязательства не совести, а положения и обещаний. Но долги перед ними – подешевле и пожиже.

– Э-эх, – протянул Крамаренко, однако тот, боясь потерять мысль, перебил:

– А я, пока можно, хочу попробовать, вот также капелькой, проникая, только не в каждого, а во всех, в человека земли… узнать, что происходит в нём. Окаменел или способен ужаснуться? Застонать, крикнуть… и ступить назад. Прежде чем холод дойдет до меня, моих близких, до любимых… А может наоборот, прольется сверху, с неба, в тот момент… и не холод, а тепло, свет… и не поверите, – глаза его вдруг загорелись, – уже двигаюсь, иду, а недавно произошло такое… понимаете, я не первый и не один… – Андрей, поморщился, с сожалением махнув рукой, будто показывая, что зря, ни к месту затеял рассуждения на эту тему.

Но было уже поздно. Виктор Викторович, потянул его к стульям у окна… они присели. Большой коричневый портфель председателя опустился на пол: «Хорошо бы прения затянулись, – подумалось ему, – до чего надоела монотонная качка».