Бессмертные

 – В этом мире слишком много грязи, чтобы позволять ей существовать ещё дольше. Города отравляет своей безграничной властью наглая элита, а деревни исчезают по вине учёных, для которых люди сродни крысам. Что это за время такое, Феорис? – в голосе Деаринда ощущалась небывалая степень разочарования. – Что за время, в котором люди не могут честно жить и быть вознаграждены за это? Почему мы вынуждены убивать друг друга, чтобы продолжать исследования, сохранять титулы или просто… существовать?

Феорис не знал, что ответить павшему духом убийце.

Нравственная философия его мало заботила, он всегда был рационалистом и теоретиком, заинтересованным в будущем, и не предавался размышлениям о проблемах настоящего.

По скрипящей ручной лестнице спешно поднялась Вельмира. Она подбежала к замолкнувшим попутчикам и заговорила дрожащим голосом, вытирая слёзы с бледных щёк:

– Рогель… не дышит.

Феорис спохватился и молниеносно спрыгнул в люк, а Деаринд, сохраняя прежнее выражение лица, остался сидеть на месте, глядя во тьму.

– А ты? Даже ничего не скажешь? – изумлённо спрашивала воровка.

Деаринд посмотрел в её блестящие от слёз глаза, а затем снова на манящую чёрную бездну.

– Нет, – ответил он.

– О, боги… – бормотала девушка, закрыв лицо руками.

Не дождавшись никакой реакции от убийцы, она спустилась обратно, чтобы помочь Феорису. В разуме Деаринда происходило бушующее противоборство беспокойных мыслей: он хотел, чтобы Рогель выжил, но знал, что этого не произойдёт; опасался, что в случае смерти рыцаря Феорис вернёт его к жизни с помощью науки или оккультных ритуалов, и тогда самый большой спор в жизни Деаринда будет проигран; чувствовал какое-то подсознательное влечение к Вельмире, но был совершенно убеждён, что любой шаг в её сторону сделает только хуже.

Завершением череды сомнений стало ощущение сожаления о том, что он вообще стал объединяться с кем-либо и собирать эту компанию. «Зачем?» – спрашивал себя Деаринд не в силах найти ответ.

Деаринд подошёл к краю башни и смотрел на озеро.

Из деревни вели четыре дороги, а озеро можно было переплыть на лодке, но ему это место казалось тупиком. Интуиция больше не вела его за руку – теперь вместо неё была тишина. Но, к великому удивлению Деаринда, из-под обрыва вдруг выполз маленький силуэт, размахивающий веслом. Маленькая деревянная лодка двигалась от башни в сторону противоположного берега, а в центре неё сидел замотавшийся в медвежью шкуру лысый старик.