«The Coliseum» (Колизей). Часть 2

Скажите, – после глубокого вдоха спросила женщина, – а узники совести… кто тогда они?

– Не было с начала времен, – ответил мужчина. – Несовместимы. Как совесть гения и ложь ради успеха! Талантливый обман и доброта как цель.

– А как же… «блаженны миротворцы»? Так, по-моему, в Библии?

– Миротворцы, а не освободители. Избавлять одних от гнета других – дело совести тех, «других». И коль идете вы на преступление ради чьей-то свободы – причем здесь совесть? Ведь та «свобода» выдумана жанром – всё той же, «новой» постановки.

Освободители становятся убийцами. Всегда и непременно. У них в руке нож… для «угнетателей» рабов, а в голове ненависть к тем самым угнетателям. Из тех же. Которых считают, как бы помягче выразиться… «неразумными», а себя исключительными и «в праве» угнетать. Помните Достоевского? «…или право имею»? Борьба за справедливость благородна внешне, но способы и кровь в ней неразлучны.

– Так что же? Отказаться?! – Что-то в Полине сопротивлялось.

 – От всего такого?

– Отречься от крови.

– Да разве я за то?! И люди так не думают!

– Увы, за то. Но верно – так не думают. У телевизора, у плитки шоколада, на курорте и… даже, помнится, когда-то на голгофе. Везде оправдывали пули для злодеев.

– Да ведь ублюдки!

– И по-христиански! – мужчина утвердительно кивнул.

Полина потупилась.

– Ну, вот и первый шаг от шоколада, – натянутая улыбка спутника не объясняла ничего.

 – Пожалуйте туда, – он кивнул на старинный дом в глубине переулка. – А мне все-таки пора, простите. – И развел руками.

– Но у меня столько вопросов!

– Я в них тону и сам. И забываю слова… из песни.

– Какие еще слова?

– «Самое главное – сказку не спугнуть». И ждет меня осень в Иркутске – далеко не «…цветущий, в акациях город…».

– Ну почему же?.. – Полина сглотнула. – Есть и такие слова:

Ты спой мне без грусти

Ах, осень в Иркутске.

О том, как любили,

Любимыми были[15 - См.

Валери Кудряшов «Иркутская осень».]

– Любимыми были… любимых манили… не дрогнув, любимых легко мы забыли… – кажется, так дальше?

– Вы жестоки…

– Говорю же – забываю. А искать ответы давайте вместе. Надеюсь, вы поможете и с долгами мне? Ну, при случае?

Мужчина как-то торопливо, словно боясь продолжения расспросов, повернулся и пошел к дверям скошенного угла того самого старинного дома.