«The Coliseum» (Колизей). Часть 2

Как же низко должен пасть человек, чтобы презирая наш образ жизни, наш собственный уклад, да что там, народ!.. обманывать его, прикрываясь заботой о нем же. Чистое идолопоклонство, – и она снова махнула рукой. – Да Бог с ними… а вот, что до Толстого…

Галина Андреевна лишь успевала удивляться переходам.

– Лев Николаевич подобно Иакову,[27 - Библейский Патриарх.] – Людмилу, казалось, было уже не остановить, – боролся с Богом, не сомневаясь в его существовании. Считая, что Христос пришел научить людей нравственности и только.

А к искупительной жертве относился скептически. Но, если обманщик Иаков добился благословления, то почему все думают, будто Толстому не удалось выпросить того же? В его-то борении? Кто бросит камень?

– Без исповеди? А круче поворот можешь? – Галина была в восторге – она получала всё, чего желала.

– В прошлые выходные свечку пошла поставить, – уже спокойнее сказала подруга. – Дядьке год был. А там служба закончилась. Ну, батюшка напутствие, благодарит всех… и тут кто-то громко его спрашивает: а у меня, мол, соседка говорит, что не так уж и важно по воскресеньям в церковь ходить.

Главное быть верующим. Батюшка попросил подойти поближе и отвечает: «Верно говорит соседка. Только верующий – кто начинает иную жизнь, именно начинает!.. а не тот, кто знает наизусть символ веры и молитвы». Среди последних полно называющих себя христианином и даже священником. Но коли ты не самозванец, ноги-то в храм тебя сами приведут.

Она на секунду замолчала, будто вспоминая тот день.

– Так вот Толстой и начал ту самую «иную» жизнь. И вера у него была покрепче нашей с тобой. А исповедь… Ведь и ушел к ней из дома-то. Знаешь, иногда желание вменяется в исполнение.

– Да, надо же.… А я всё священников на «мерседесах» ругала. Оказывается, достаточно желать. – Галина недобро усмехнулась. – Но, помнится, Иаков получил и новое имя – Израиль, в переводе «борющийся с Богом». А Толстой – «зеркало русской революции»? [28 - Выражение В. Ленина.

] Правильно цитирую Ленина?

– Не юродствуй, Галя. Между Толстым и революционерами – пропасть. Его собственные слова.

– Ладно, а современники? Давай уж им тоже по серьгам.

– Господи, современники. Откуда? После Шолохова и Фадеева – никого.

– Ну, Шолохов! Скажешь! У Чехова просто не было таких знаменательных событий – времена были другие. Переломы и потрясения миновали его.

– Времена всегда одинаковые, Галь. Толстой тоже не жил при Наполеоне.