Проект «Калевала». Книга 2. Клад Степана Разина

Зато кого Разин был искренне рад увидеть, так это Петро-Баюна. Он не просил Уса прислать к нему деда специально, но когда встретил того, сразу придумал ему особую роль в своём плане.

– В Черкассы тобе отправлю, деда!

– Казаком быть – не разиня рта ходить! По що ж мени в Черкассы-то, атаман?

– К Корниле Яковлевичу ступишь от мени со словом, що, мол, крестник здравья ему шлёть, да просит преград не чинить у Черкасс, кады мы на турку в Азов на стругах пойдём.

– Ыть ты! Добыть аль дома не быть! Так он мени и станет слухать!

– Станет – не станет, а то моё атаманово слово тобе! Да с казачка?ми в Черкассах потрепись.

Погутарь що за що, що видел, скока стругов собралось, скока шашек…

– Без атамана дуван не дуванят! Що моё дело? Во мне ума, аки говна в комаре! Коль гутаришь, значить сполню!

– Ну, вот и ладно, деда!

– Эх, токмо погулять мени с вами взхотелось тож…

– Погулять нам вместе пока негоже! Как молву посеешь, назад вертайся. В курене моём у матушки да жинки завсегда кров найдёшь! И сыт будешь!

– Ишь ты! За акие жо заслуги-то?

– Гутарю ж тобе: сей молву! Вот що твоей заслугой станеть.

На второй день пути ударили морозы, и Дон опять затянулся ледяной коркой. Струги шли по полынье, теряя в скорости вдвое или втрое. К месту сбора прибыли через пять дней, вместо запланированных двух.

Но картина, которую узрел Разин у устья Иловли, заставила его на время онеметь от восторга. Ус собрал больше тысячи голутвенных казаков. Но самое главное, пригнал ещё три десятка стругов.

Это было по-настоящему удивительно. Голодранцы, жаждущие приключений и наживы, давно заселили северные притоки. Но мало кто мог сколотить ладный струг. А тут их было целых тридцать!

Разин понял, что недооценил Уса. Уважение к нему поднялось, но и чувство опасения усилилось.

– Ну, що, атаман! Вот и свиделись снова! Гутарь, аки жив, аки здрав, аки жинка, детки!

Атаманом Разина стали называть ещё в Зимовейской, когда начал готовить поход. Круг его не выбирал походным атаманом, однако казаки изначально стекались к нему, как к командиру.

– Жив да здрав, аки поглядишь! А що до жинки да деток, так те в курени стались, и тобе то не касаемо!

– Полно, Степан Тимофеич, що аки сыч неприветлив?

А Разин хмурился оттого, что ему теперь стало необходимо сделать Уса одним из ясаулов, ибо удержать в узде такую ораву оборванцев одной своей волей он уже не мог. Нужен был авторитет Уса, или того же Хмура, любимцев голытьбы.