Смысл существования

 – вальяжно ответил тот, откладывая палочки. – Это принесёт существенный доход в семью и повысит авторитет Триады, потому что гостиница эта куда солидней любой подобной забегаловки на всех территориях.

Внимание всех сидящих в зале полностью перенеслось на него. Только Хан застыл, глядя прямо перед собой на резную лампу. Осман сделал короткий жест, после которого все сторонние встали из-за стола и, поклонившись присутствующим, покинули помещение. Разве что Бродяга не сдвинулся с места, наблюдая за событиями.

– То есть это действительно дело твоих рук. – тихо проговорил Хан, опередив даже главу Триады.

– А почему бы и нет? – вскинулся Арбай. – Таким образом мы и доход получаем, и все знания, которые только есть в его особняке. При чём, как хозяева, а не просители.

– Ага. – не удержался наёмник. – А пополнять эти знания ты будешь? Ты читать-то хоть научился уже?

– Найдётся кому. – отмахнулся тот и повернулся к отцу. – Ты ведь меня ни в какую не допускал до какого-то серьёзного дела.

Вот я и решил…

– Что решил? – взорвался тот. – Опозорить весь наш род? Выставить наше имя в глазах всех семей и остальных территорий, как подлых подонков, которые бьют в спину по-тихому?

– Нет, это будут знать обо мне. И пусть, мне не столь важно.

– А кто тебя знает-то? – вступил в разговор Осман. – Тебя знают, как младшего сына Хана и не более. Ты ничем не заслужил иного внимания. Любой твой позор пятнает честь твоей семьи, а этот – и всего синдиката. Неслыханно, чтобы Триада действовала такими методами.

Тем более против того, кто не раз приходил на помощь в той или иной задаче.

– Да какая уже разница? – взвизгнул нерадивый отпрыск. – Слухи вечно ходить не будут. А мы получим очевидные плюсы.

– Выложи оружие перед собой. – глухо прохрипел Хан, сцепив руки перед собой с такой силой, что костяшки побелели. – Немедленно.

Все сидящие за столом затихли. Осман невозмутимо попивал чай. Марбек положил руку на метательный нож на поясе в недвусмысленном жесте.

Бойцы охранения, которые состояли как раз в его звене, направили оружие на сжавшегося Арбая, который дрожащей рукой выложил на стол воронёный пистолет и короткий загнутый кинжал.

Хан обвёл глазами присутствующих, задержавшись на Османе, который еле заметно кивнул головой, после чего забрал пистолет, а кинжал протянул рукояткой вперёд своему сыну. При этом сжал его так, что из-под лезвия показалась кровь.

– Ты знаешь наши традиции. Смой свой позор.