Смысл существования

Так что это явно не «случайная пуля»… Надо будет на могилку заглянуть, ладили мы.

Что это меняет в данный момент? В принципе, ничего. Разве что задерживаться теперь точно не надо. Переночевать, закупиться и в путь. Ну, к Прохору заглянуть… Информацию по пути соберу. Нельзя по глупости сейчас прогореть, никак нельзя…

С лязгом начали открываться замки двери. Человек выкинул окурок и подошёл туда. «Карточку на выходе получишь» – пробормотал заученную фразу постовой, пропуская его в коридор шлюза в город. Для прохода в города использовались отдельные идентификаторы, так как налёты и наёмные убийства нынче практиковались настолько широко, что это доходило до катастрофических величин.

Эта мера позволяла хоть как-то сузить круг подозреваемых, потому что проконтролировать побег из города сторонними путями было крайне сложно – стены могли себе позволить немногие города, да и они не гарантировали абсолютную невозможность этого. Внутренние ворота были открыты нараспашку, а значит бдительность была всё же не самая тревожная.

Город жил своей жизнью. Хотя жизнью это назвать можно с трудом. Низкие бетонные дома, узкие бетонные улицы, ни одной вывески или фонаря. Последние были раньше, но снесли ради экономии – электричество только от ветряков поступает, а их мощности на всё не хватает. Редкие прохожие тоже не сильно выделяются из общей картины, потому что их одежда, обувь и волосы покрыты бетонной крошкой. Она здесь везде, висит в воздухе неплотным туманом. А на заднем фоне этой картины высятся громады заводов, которые своим постоянным гулом окончательно удручают атмосферу этого места.

Бродяга немного постоял, осматриваясь по сторонам. Потом сплюнул, надел капюшон и пошёл уверенным шагом по бетонному лабиринту улочек. А бетонная пыль медленно и неумолимо покрывала его с ног до головы, как будто поглощая чужака, делая его частью этого города.

Людей на улицах было мало – время только шло к вечеру. Не то, чтобы здесь господствовал жёсткий тоталитаризм, но бездельнику выжить в этом городе трудно.

Не нужны ему ни художники, ни писатели, ни прочие мыслители. Преследовать и наказывать никто не будет, но и слушать тоже. А пропитание тут стоит немалых денег – почти всё привозное. В пустыне полей не возделаешь. Так что подавляющее большинство жителей работало на заводах и небольшой процент разделялся на всевозможных портных, цирюльников, трактирщиков и прочих, без кого не может обойтись сколь-нибудь цивилизованное общество.