Сожги этот мир

У меня вопрос, насколько?

– Ну, его мозг отрицает действительность. По каким-то причинам он не хочет знать, что было на самом деле. Он вполне может пустить нас на удобрения, чтобы забыть про те вещи, которые мы ему напомнили.

– Ну, охренеть просто. Ведь знал, что не нужно было сюда заходить!

Доктор Варгас вернулся с ножом в руках. Он смотрел куда-то в окно и говорил отстраненным голосом, словно убеждая самого себя:

– Вы просто бандиты. Вы просто хотите украсть мои секреты. Это спектакль, вы не те, за кого себя выдаёте…

Дирк почувствовал, как роботы стали дрожать в такт своему хозяину, а потом их объятия стали медленно сжиматься.

Дирк понял, что это последний шанс, и он выкрикнул:

– Эйнджел!

– Что? – Хватка сразу ослабла.

– У неё травма головы и случаются припадки и паралич!

– Откуда вы это знаете?

– Я друг Седрика! Мы пришли вместе! Он умирает.

– Что с ним?! – В Варгасе сразу проснулся доктор.

– Ранение в печень! Он находится в закрытой гаване и истекает кровью.

– Нужно немедленно отвести его в операционную! Если его не удасться спасти, то он, как брат-близнец, станет идеальным донором для Эйнджел.

Ждите тут, я скоро!

– Очень смешно, док! – Огрызнулся Родхэм, прижатый стальными клешнями к полу.

– Заткнись, дурак! – Перебил его Дирк. – Ты что не видишь, что он уже запутался, где реальность, а где самообман.

Но доктор уже ничего не слышал. Он выбежал наружу и стал отдавать приказы своим роботам, словно они медбратья, которые не могли читать его мысли. Родхэм в это время всё никак не унимался:

– Я теперь вообще ни хера не понимаю! Он что, прикалывается над нами? Как он может не знать, что был второй Варгас?! Они жили в одном месте! Они лечили одних и тех же людей! Да это ж дикий бред какой-то! – Родхэм всё ещё пытался вырваться, но получил вместо этого только содранную кожу, ссадины и порезы.

– Да успокойся ты. В жизни и не такое бывает.

– Да ладно!

– Люди ломаются от напряжения. Когда я ещё служил в обычных войсках, то наблюдал что-то подобное.

Один солдат отрицал войну. Мы уже целых три года торчали в осаде, ходили в постоянные контратаки, жили под обстрелами, отбивали караваны снабжения, а он ничего этого не замечал.

– Да ты гонишь!

– Я видел это собственным глазами.

– Таких в дурку надо отправлять.

– Этим всё и закончилось. Но до этого он компостил нам мозги своими сказками. И всегда были какие-то объяснения. В общем, ему казалось, что это съёмки кино, которые зашли слишком далеко.