Дважды оглядываясь. Роман

– Потеря близкого человека – тоже сильнейший духовный опыт, – сказал Темо. – Разве нет?

Многие музыканты на протяжении карьеры развиваются от простого к сложному. И где- то на этом пути обретают собственный стиль. Но всякое усложнение – это учеба, поиски. В то время как подлинное творчество – это часто возвращение к себе. Дойдя до конца в своей эволюции большинство музыкантов остаются там, по сути, завершив становление. В зоне технического совершенства их мастерство находится в трудно досягаемой безопасности. И лишь немногие, дойдя до этого персонального предела, находят силы, чтобы освоить возврат и, будучи обогащенными многолетним опытом, вновь обращаются к простате.

Джаррет был невероятно гнутым с первых пластинок. Он был из тех, кто начал со сложного. Септаккорды сыплют из его рояля так плотно, что слух не успевает их подбирать. Слушатель выпадает. И Джаррет не ждёт его. Единственное спасение – отдышаться в топоте теплого контрабаса или барабанных брейках в надежде, что следующие пассажи будет доступнее.

И, конечно же, это не так. Джаррет становился еще сложнее на протяжении 80-ых, 90-ых и даже нулевых, но в «Last Dance» он обретает смирение. Он раскаивается за всю ту сложность, которой терзал нас. Все, что было в его музыке до – эгоизм, после – спокойствие и любовь. С ними он возвращается из своего музыкального скитания.

– Еще вина? – спросил Филипп, которому было некомфортно без разговоров. Никто не ответил. Кажется, он был единственным, кто не слушал пианиста.

Вступило контрабасное соло.

Струны набирали бемоли и тяжелели, тяжелели, пока окончательно не свалились в тугую фломастерную контроктаву. Басист ушел очень далеко. Оставалось ждать, где он вынырнет. И вот – он на поверхности, подхватывает Джаррет, в музыке вновь появляется аллюзия начальной темы, которая теперь воспринимается совершенно иначе.

– Друзья, не хочу вас расстраивать, но вино закончилось! Надо грести в магаз, – недовольно проговорил Фил, который сам же и выхлебал последние полбутылки.

Должна ли великая музыка быть красивой? Джаррет отвечает: нет, не должна.

И приходит к красоте.

– Ну что, идём в магаз?

Надо пошевеливаться, если хотим успеть. Стрелки торчат на половину одиннадцатого. Темо и Ника увлажнились в уголке и не обращали внимания на происходящее. Вот хитрожопый мудак. Марк вздохнул, похоже компанию Филу придется составить ему.

Диодный свет коридора резал глаза. В углу дверей – наклейка с динозавром. Старый добрый трицератопс с тремя рогами.