Дважды оглядываясь. Роман

Вторую, на излёте девятой планеты, третью – в пределах досягаемости Альфа-центавры.

Надо подстраховаться: креонировать баб в жидком азоте ещё на Земле, набить ими хвостовой отсек, как в фильмах про интерстеллар-полёты, а дрон-помощник будет по команде размораживать их наподобие пиццы в микроволновке. В праздничные дни – можно по две. Меню в бортовом компьютере из 4317 женщин (62% – европейски, 31% – азиатски, 7% – иные), средний возраст 24 года (опыт важен), рубрикатор по темпераменту, стране происхождения, физическим параметрам, профилю образования (а как же разговорчики?), размеру ступни.

В карточке – расшифровка генома, хроника половой жизни, информация о семье, увлечениях, навыкках, вредных привычках, бывших. Ох, феминисткам это не понравится (но фемок не берут в «Ноев ковчег», так что плевать). А потом пожалуйте в хвостовой отсек орбитального гарема, где вы можете растить сад, играть в аркады или стратегии (женщины не любят стратегий), пиздеть за жизнь, читать, плавать в плазменном бассейне, пить дженериковый десертный херес Педро Хименес, наслаждаться видом на равнодушный Млечный путь, тестировать арсенал бортовых секс-игрушек, сделать подсадку эко и завести ребёнка или же вновь заморозиться до следующей побудки, возможно, через пару сотен лет.

Жизнь скучна. Совершенно прекрасно, что часть эволюционного пути homo sapiens пролегала через тактильные эротические удовольствия. Когда-нибудь прогресс сотрёт их или заменит чем-то более искуссным вроде дизайнерской химии, которая заставит дофамин, серотонин, эндорфин и других ребяток послушно трепетать как кобра под дудочку индийского беде.

Точнее нет, появится что-то ещё, следующий уровень сложности. Что-то в свете чего старые кайфы померкнут.

Марк попросил передать вибрирующий телефон. Мама. Кто же ещё звонит в такое время. Как чувствует. Он приподнялся на локтях и как можно естественнее произнёс: «Да-да, мама, привет! Алло!» И тут же пожалел, что поддался чувству вины. Анжелика перекатись на край кушетки и, прокатив пальчиком по многооборотному прецизионному переменному резистору, сделала магнитолу тише.

Доносившийся из неё пустынно-саксофонный нью-эйдж накрыло одеялом.

– Сыночек, ты не спишь? Я что-то так переживаю. Плохой сон приснился. Я недолго. Ты будто уехал с этим твои приятелем дурным, нерусским. Тима, Дима, забыла имя. Уехал и письмо пришло. А там твои волосики в конверте. А самого письма нет. Такие как бы детские. И я звоню-звоню тебе, а голос не твой. Я же знаю твой голос.