Дважды оглядываясь. Роман

Марк подталкивает к ней резиновый шлепок.

Сосед грубо отталкивает гейшу и уходит в парную.

Марк опускает взгляд. Там уже другая. Лежит в его ногах, оперев щеку ногу. Одной рукой она крутит волосы, другой дрочит ему. Марк протягивает руку, чтобы потрогать ее грудь, но рука отяжелела и прилипла к лавке.

На пальце заметен крупный заусенец. Он слегка воспален. Отдернув руку, он присматривается к ранке. Омертвевшую кожу лучше убрать. Он бережно начинает ковырять ее. Не больно. Кожа отходит, а рана все не заканчивается.

Кожа как резиновая. Какой глубокий корень у ногтя! Он отдирает кожу дальше, приближаясь к середине второй фаланги. Это нормально? Кусок омертвелой кожи свисает с пальца. Нет, дальше срывать нельзя. Марка в страхе сжимает палец. Несколько человек собрались вокруг него и наблюдают.

Он с выдохом раскрыл глаза. Палец цели и невредим. На часах горит 11.27. Неприятный дневной свет обличал пыль на темной мебели. Наспех стащенные ночью вещи – футболка и штаны – лежат на полу как свернувшиеся кошки.

Марк проковылял в уборную, глотнул воды из фильтра и снова лег, перевернув подушку на прохладную сторону.

Окончательно продрав глаза через полчаса, он взял телефон. Пропущенных не было. На экране светилось два сообщения. Первое: «Привет. Я в Лионе. Сорри, не сразу заметила». Отписка Катерины. Холодная, пустая смска спустя три дня. Второе сообщение от Филиппа: «Как ты, бро? Потеряли тебя вчера». Новый знакомый, которому досталась отличная девушка. Марк равнодушно бросил телефон на пол с высоты опущенной руки.

И тут же поднял его.

В списке вызовов на первом месте светился незнакомый номер. Он сохранил его как «Anna Slowlife». Надо бы поискать в мессенджерах ее фото. Что-то в ней есть.

Место, которое Марк выбрал для первого кофе, пустовало в это время дня. Винтажные светильники, дагестанские ковры, неон, пальмы вдоль окон – типичное современное кафе. Еще недавно парафраз американского Вильямсбурга и берлинского Кройцберга считался концептуальным для столицы. Теперь же этот интерьерный архетип стал бесконечно повторяться.

Хозяева тренируются на маркетах еды и дворовых вечеринках – бургеры, тосты с авокадо и яйцом пашот, ризотто с белыми грибами, – а когда набирают достаточно поклонников, зажмуриваются и кидаются в арендный омут.

Марк угнезился у окна. Депутат Мизулина на плоском экране рассуждала о пожизненном надзоре за педофилами. А че, интересная будет у кого-то работа. Официант ожидаемо подошел с вопросами, не желает ли Марк воды.