Бастард царя Василия

Санька сидел в самом низу, не давая пару ожечь обработанную кнутом спину. Ещё сегодня он получил сорок ударов. Бил его сам государь, то и дело меняя руку.

Иван Васильевич, получив от Адашева подтверждение сказанному Санькой, на удивление не расстроился, а наоборот, возрадовался, что ни жену Анастасию, но сына Дмитрия, никуда ссылать не надо. Да и Захарьины-Юрьевы тоже официально Кулижек избежали.

– Однако, думаю, что разбегутся Захарьины.

– А что тут думать? Всплывут в Литве.

– На охоту пойдём?

– Какая мне охота, государь? Измахратил спину да задницу.

Токма на карачках и ходить. Голым.

– Будет тебе наука наперёд, чтобы думал лучше с кем сговор вести.

– А я бы ещё поддал, – добавил Адашев, растирая себя веником.

– Звери, – буркнул Санька, но на его душе, после объяснения с царём, Адашевым и снова с царём уже под батогами, было тихо. Даже страх, сжимавший его сердце отступил. Не ушёл, нет, но отступил куда-то в глубину души.

Избитая палками спина потребовала покоя и внимания.

Варвара смазала её медвежьим жиром с вощиной и соком трав, а Санька всю ночь пытался сконцентрировать на ней внимание, чтобы снять боль и притянуть из тонкого мира для заживления солнечную силу. Снять боль получилось, а вот живительную силу, как он не тянул к себе, притянуть не удалось. Зато удалось подтянуть свою силу выше горлового энергетического центра. На уровень мысли и даже чуть выше. Саньке не хватило для переворота совсем немного.

– Так вот, значит, зачем ты татей прислать к себе попросил?! – Вдруг сказал государь.

 – Только сейчас дошло. Ты смотри, не соврал… Сколько ещё душ тебе загубить надо?

– Пять, государь, – соврал Санька.

– Пять?! Эх, дать бы тебе ещё, батогов! – Молвил царь. – Вот дурья башка. Прав Алексей Фёдорович… Лучше самому сгинуть, чем за чужие души себе жизнь купить. Это же души! Дурья твоя башка! Что жизнь. Она сегодня есть, а завтра нет. А душа вечная, и куда она теперь попадёт, твоя душа? И Алексей Фёдорыч, теперича переживает за свою душу… Эх, ты! Дать бы тебе! На кол бы посадил, ей богу… Да убивать тебя нельзя… А жаль!

– Так давай мы быстренько отдадим какого-нибудь татя упырю, и всё.

Казни меня сколько хочешь!

– Погодь, погодь… Надо всё обдумать сперва… Да и татей не видать, пока.

– Хоть бы ещё не наши, не православные души были, – встрял Адашев. – То не так жаль.

– Тьфу на тебя, Алексей Фёдорович!

Царь даже перестал обмахивать себя веником.