Бастард Ивана Грозного

– Вот же ж… – Сказал он, витиевато выругался и направил чёлн к берегу, но их заметили.

Санёк витиеватости выражений отца уже немного выучил и сам всмотрелся вперёд. Река особо не виляла и просматривалась метров на сто. И вот на этих ста метрах Мокша, а потом и Санёк разглядел причаленные к берегу лодки и солидный табор.

Мимо деревни никто не сплавлялся, значит эти поднимались снизу, от Дона. Подниматься могли и свои и чужие. И тут Санька услышал…

– Э-эй, любава! – Крикнул Мокша. – Казаки!

Это слово прозвучало для Лёксы, как кнут.

Она подскочила и заметалась, было спросоня, но поняв, что находится в чёлне, остановилась и коротко спросила, выхватывая нож:

– Где?!

Санька попутал… Для него казаки – положительная история и традиции, а для нынешнего русского народа, вроде не очень… Тут Санька вдруг вспомнил, что не все даже в двадцатом веке добром поминали казаков. А кто-то даже хотел извести их под корень…

– А как же твои, на Доне? – Спросила Лёкса.

– Знамо, как… Дань с них взяли и всё… Токма мы сёдня в одного плывём.

Мы вне кона. Они к нам своё правило и применят.

– Вертаем взад? – Спросила Лёкса.

Мокша покрутил головой.

– Не успеем. Не выгребем. Я лопаты7 не взял. Да и увидели нас. Нагонят.

– И что делать будем?

Мокша пожал плечами, прижал лодку к берегу и потянул её вверх по течению, подыскивая схрон, но ни зарослей рогоза или осоки, ни кустов, ни деревьев не было, и Мокша тянул и тянул лодку вверх по реке.

– Сына могут забрать, – буркнул он.

Дубрава виднелась далеко и добраться до неё, не оставив следов не представлялось возможным. Санька тоже примолк, соображая, что делать.

– Прячься, – вдруг сказал Мокша сыну и показал на траву.

Санька схватил колчан, выпрыгнул из лодки на берег и скрылся в высокой для него поросли прибрежной травы.

– Ракшай! – Вскрикнула Лёкса и сама себе закрыла рот ладонями, увидев приближающийся чёлн.

Мокша подошел к корме и обнял жену прямо через борт.

– Не бойся. Он не пропадёт, если что.

– Мой маленький Шурал8, – сказала Лёкса и из её глаз потекли слёзы.

Мокша одной ладонью гладил голову жены, а другой рукой отвязал пустые ножны «грибного ножа» и повесил на куст ракиты.

Чёлн с пятью казаками поравнялся с ними. Стоявший на носу крикнул:

– Кто такие?

Багры попытались вцепиться в лодку Мокши.

– Ну-ну! Не балуй! – Замахнулся шестом Мокша и одним махом сбил оба багра в сторону.

– Ну ка, сам не балуй, а то с самопала стрельнём.