Бастард Ивана Грозного

О чем разговаривали, слышно не было.

Если бы сам Санька был кузнецом, то не задумываясь пошёл бы в Крым и дальше к Султану. Ни на Дону, ни в Крыму тоже железа нет. А в Константинополе кузнецы в почёте. Если свободные. А раб, он везде раб.

Что там с османами в эти века Санька не помнил, но, как ему рассказывал один умный мужик, которого он таскал по лесному хозяйству, османы не особо то зверствовали с христианами у себя в «Османии». И янычар набирали не из семей мусульман, а из семей иноверцев. Налог, говорят, был особый, детьми.

С иноверцев брали мальчика на воспитание и обучение. И некоторые из них дослуживались даже до визирей. Но, рабство, есть рабство. Лучше в лесу со зверями жить, чем у султана янычаром быть.

* * *

– Может они не обидят? – Спросила мужа Лёкса.

Мокша развернул богатырские плечи и вздохнул.

– Сам как-то думал к османам податься. Купцы сказывают там добрые кузнецы. А тут и ковать то нечего. Всё старьё перековываю токма.

Лёкса прижала руки к груди.

– Боюсь я, Мокша.

Продадут нас.

Кузнец прижал жену к себе. Так они стояли некоторое время, чуть покачиваясь и тихо подвывая какую-то только им знакомую мелодию слегка похожую на: «Ой ты степь широкая…» Когда дыхание заканчивалось у Мокши, тянула Лёкса, и наоборот.

– Ладно, – вдруг сказал Мокша. – Вечерять надо и спать.

* * *

Санька тоже повечерял куском отварной утки, лежащим у него в котомке. Зубов у Саньки хватало, чтобы есть мясо, но утка была жесткая, и он сначала перетирал куски в сильных ладонях.

Тщательно пережёвывая мясо, Санька размышлял.

Возможно, он смог бы казаков перерезать, если бы их было три-четыре, но казаков было пятнадцать человек. И без шума такую ораву не осилить…

Санька покрутил в руке «грибной» нож Мокши. Это был очень короткий нож с очень узким и острым остриём.

– С одной стороны, короткий глубоко не воткнёшь, – подумал Санька. – С другой стороны, а хватит ли у меня силы кого-то проткнуть. Не факт. Масса не та. Поэтому, короткий в самый раз.

Но…

Таким только глотки резать, но по тихому не получится. И тем паче, как снять часовых у костра?

Ничего не придумав, Сенька мгновенно уснул. Он и так сдерживал себя с трудом. Это, наверное, единственное, что у него осталось от ребенка – способность мгновенно засыпать после еды. Но он знал точно, что через пару часов проснётся. Так и случилось.

Открыв глаза, Санька прислушался и принюхался. Он не был зверем. Он был просто слишком волосатым ребёнком.