Бастард Ивана Грозного

Несмотря на зиму, над производством стоял смрад кислятины и мочевины. «Летом здесь круто, подумал Ракшай». Он знал, как работать с кожей и шкурами, сам немного скорняжил когда был моложе. Одобрительно оценив механизацию «завода», Санька шагнул за калитку и тут же был окружён ребятнёй.

– Ну ты, кто такой?! Назовись! – пробасил один ломающимся голосом.

Санька обвёл всех взглядом и понял, что его тихо оттесняют от ворот дядькиного дома. Он положил левую ладонь на рукоять ножа. Не для того, чтобы применить, а для того, чтобы не выдернули.

Однако, ребятня поняла его иначе, и раздалась в разные стороны.

– За нож взялся?! – Усмехаясь, переспросил парень. – Готов сечься?!

– Больной, что ли? – Спросил его Ракшай. – Не готов я сечься. С чего вдруг?

– А что ж тогда за нож взялся?

– А чтоб не выпал…

Они стояли напротив друг друга чуть согнувшись, готовые к драке. Ракшая долго просить себя не заставлял и кидался в драку по малейшему поводу. Он научился выключать «зверя» ещё в схватках с братом Умкой и сейчас не опасался показаться опасным для общества.

Жизнь среди людей очень отличается от жизни в лесу. Санька это знал и не дал своему организму развиваться в эту сторону. А очень хотелось. Оскотиниться оказалось проще простого, чего Санька избежал с трудом и в той своей жизни, и в этой.

– А вот мы сейчас…

Парень, на вид ему было около двенадцати лет, мазнул себя по голенищу и вынул за рукоятку тонкое обоюдоострое лезвие.

– Охренел, что ли? – Спросил его Санька. – Ты, что, дерьма объелся?

– Я тебе покажу дерьмо, псёныш Перунов.

– У-у-у, – понял Санька, и выдернув нож, махнул им в сторону стоящих сзади ребятишек. Те отпрянули и Санька вырвавшись из окружения, метнулся вниз по улице в сторону реки. Сзади послышался топот и улюлюканье. Санька выбежал на лёд и остановился. Ребятня вывалилась толпой и покатилась за ним, скользя на ногах. Санька стоял и молча ждал. Потом он шагнул к первому, пропуская его мимо себя, и нанёс удар сбоку правой рукой, немного ускоряя ему скольжение.

Отшагнув в сторону, он встретил второго левой рукой, ударив рукоятью с тяжёлым навершием. Убить он не боялся.

Остальные, пытаясь остановить скольжение, замахали руками и повалились на лёд. Санька, ступая осторожно, но уверенно, подошёл к распластавшемуся вожаку.

– Вставай, если хочешь продолжить, но если встанешь, пощады не жди. Зарежу, как барана.

Парень смотрел не на лицо Саньки, а на его подбитые толстой кожей высокие чуни.