Филарет. Патриарх Московский

Иван Васильевич посмотрел на меня, грустно усмехнулся и, потрепав меня по волосам ладонью, произнёс:

– Лечи уж, Федька-Пифагор. Только раздеться помоги. Михал Петрович, подсоби рубаху снять.

– Задерём только до самой головы, – сказал я. – Не надо совсем снимать.

Рубаху приподняли и я приступил к Ивану Васильевичу сзади. Он стоял прямо, упираясь руками на спинку кресла. Тело у него было крепким и хорошо развитые дельтовидные мышцы и плечи расширяли его значительно по сравнению с нижней частью.

– Это я, когда Казань взяли, застудился.

Продуло и зело спину прихватило в первый раз. Но тогда знахарь из местных мокшан помог. Мазью с гадьчьим ядом помазал меня и к утру, как рукой… Ой!

– Терпи государь.

Я вынул вторую пчелу и ткнул ею справа от позвоночника.

– Ой!

– Потерпи, государь.

Я прошёлся пчёлами по обе стороны от хребта с поясницы до копчика. И начал считать секунды. Иван Васильевич по причине своей болезни прибывал в своей спальне раздетый до исподнего, и когда мы пришли с дедом, лежал.

Однако, когда прочитал моё «Введение», его, как пружиной с постели сбросило. Ну и началось…

Сейчас он стоял передо мной с голым задом, и я думал, что делать дальше.

– Великий государь нужные места я обколол. Ещё осталось шесть пчёлок, но опасаюсь я много яда в тебя впускать. Кто знает, как подействует. Сейчас надо обождать примерно один часец4. Потом жала уберём. Склянку с пчёлами я оставлю. Ежели что, рынду попросишь, или царицу они их тебе вставят.

– Кого? Настасью? Да, какой с неё лекарь? Да ещё пчёлами… Она их боится пуще огня.

Государь рассмеялся.

– А рынде я свой зад показывать не хочу. Мало ли что у них на уме, у воев этих…

Я делано округлил глаза.

– Что дивишься? Хватит этот ещё рында по башке кулаком. А ты о чём подумал, отрок?

Царь рассмеялся и погрозил мне пальцем.

– Сам придёшь. Раз сам начал, сам и закончишь справу свою. А я награжу тебя изрядно, коли полегчает. А за это…

Царь ткнул пальцем в лежащие на деревянном кресле исписанные листы…

– Отпиши-ка, Михал Петрович, сему отроку…

Он посмотрел на казначея и задумался, теребя бороду.

– Младый ещё он. Так бы, за такую справу, и поместья не жалко, но расписано всё по избранным. Нет земель свободных.

Царь напрягся лицом, сведя густые брови на переносице. Нижняя губа выдвинулась вперёд и потому его большой нос почти достал верхнюю губу. «На нашего Буншу похож», – вспомнилось мне где-то слышанное.