Князь Рязанский

– У меня работать останешься? – Спросил я без обиняков.

– Останусь! – Сразу перестав плакать сказала она.

– Как зовут то тебя?

– Фёкла.

– А меня – Михаил.

Мы закрыли ворота на дубовый засов, расставили часовых. Ещё было рано ложиться спать, и я осмотрел подворье. Ничего не обычного. Небольшая деревянная крепость. В центре – терем с высокой стрелецкой башней, к терему примыкают, связанные крытыми переходами хозяйственные постройки, в которых хрюкали, мычали и блеяли их обитатели.

Практически уничтожив запасы пива и мёда, сотня успокоилась к полуночи, и то, только тогда, когда я вышел на крыльцо и крикнул:

– Спать всем! Завтра в дорогу.

* * *

От Твери до Новгорода ехали значительно дольше. Не стали гнать лошадей. Два дня погуляли в Торжке, ещё два в Волочке, оставляя в корчмах наличные и слухи о богатом княжиче с лихой полусотней воев. Сорок человек мне пришлось оставить в Твери, охранять подворье. Погода стояла сухая. Привалили под открытым небом.

К Великом Новгороду мы прибыли на десятые сутки.

Накануне, разбив лагерь у городских стен торговой стороны, я послал гонца к князю Шемяке, сообщить, что прибыл боярский сын Михаил Телятевский с грамотой от Великого Князя Московского Василия.

На следующее утро в наш лагерь прибыл гонец от князя Дмитрия и объявил:

– Просют пожаловать.

Взяв с собой для важности двоих стражей, я отправился вслед за гонцом в город. Ворота и торговый городок проехали спокойно. С взгорка открылся вид на мост через реку, крепостные стены кремля, а за ними – белокаменные стены новгородского Софийского собора.

Река Волхов была не более ста метров шириной. Этот берег был намного круче, чем противоположный, и к мосту спускалась довольно крутая дорога, проходившая через ещё одни крепостные ворота. Мост, деревянный, в две подводы шириной, дугой нависал над быстрым потоком реки. По реке шло активное движение плавсредств, подходивших и отходивших от крутого берега торговой стороны.

За воротами кремля нас остановил привратник. Гонец куда-то исчез, а нас провели в привратную комору.

– Сабельки, засапожники4, кистени, всё ложте сюды, – сказал главный вратарь, показывая на раскрытый сундук. Потом пошарил по нам руками, осмотрел грамоту и её футляр, понюхал.

– Степан, проводи, боярича, – сказал он, отдавая футляр с грамотой мне.

* * *

– Здрав будь, Великий Князь, – приветствовал я, Шемяку, войдя в княжьи палаты.

Князь сидел в деревянном невысоком кресле, укрытым бархатными покрывалами.