Бег в темноте

Никита, шедший буквально в двух шагах от кладбищенской решётки, беглым, скользящим взглядом выхватывал из полумрака смутно видневшиеся бледные, неживые лица, запечатлённые на медальонах либо на гладкой, тускло поблёскивавшей поверхности памятников, и едва различимые надписи – имена, даты рождения и кончины, обрывки эпитафий… Вероятно, это печальное, мрачноватое – тем более в ночное время – зрелище в какой-то мере соответствовало меланхоличному, угнетённому расположению его духа.

Егор между тем, обратив взгляд в другую сторону – на широкую, залитую мягким белоснежным сиянием, по-прежнему тихую и безлюдную улицу, – после небольшого перерыва вновь предался воспоминаниям – видимо, сильно гревшим ему душу и никак не оставлявшим его – о безвременно покинутой ими вечеринке.

– Да-а, гулянка, что ни говори, была шикарная! – протянул он с сожалением в голосе, а заодно с явным укором в адрес приятеля. – Выпивки, жратвы, девчонок – всего было вдоволь и на любой вкус.

Полный боекомплект! Всё как полагается. Молодец всё-таки Владик, – постарался, не ударил в грязь лицом… Впрочем, как всегда. Он ведь мастер на это. Благо средства позволяют. При таком-то папике!

Переведя дыхание, он искоса поглядел на безмолвного, угрюмого спутника и сокрушённо вздохнул:

– Эх, жаль Ксюхи сегодня не было! Её очень не хватало. Она, безусловно, украсила бы вечер. Да и ты наверняка не сорвался б так рано… Кстати, ты не в курсе, почему её не было?

Никита опять не ответил.

Ни словом, ни взглядом. Только лицо его как будто омрачилось ещё больше и едва заметно вздрогнули плотно сжатые губы, а в устремлённых в кладбищенскую тьму глазах вспыхнули недобрые огоньки.

Но Егор ничего этого не заметил, – вновь воззрившись в пустую уличную ширь, он продолжил свои ностальгические воспоминания о давешней вечеринке:

– Н-да, выпивки там было хоть залейся! Просто море разливанное! Пей себе сколько душе угодно, хоть до белой горячки… Особенно приглянулся мне там один коньячок, – он сладко зажмурил глаза и прищёлкнул языком.

 – Высокая такая тёмная бутылка с яркой этикеткой. Я, к сожалению, только пригубить успел… Забыл вот, как он называется. Ты не помнишь?

Никита молча покачал головой.

– А, ну да, – понимающе кивнул Егор. – Где уж тебе помнить такие мелочи.