В складках миров и времени

– Опроститься бы?

– Следи за ним, – настоятель указал на сторожа и тот отвёл, куда надо.

Обмыв руки, Иван прошёл вслед за всеми в двери, и они оказались в просторном помещении с крестом у противоположной стены. Перед ним стояла братия, человек двадцать и вчерашние привратники.

Иван, остановившись на входе, пропустил настоятеля вперёд и двуперстно перекрестился на крест, повторив его движения, достал из-за пазухи большой серебряный крест, поцеловал его.

– За такий крист и христяне убияти7. Не иззивай (искушай), жжаль (прости) ми Бог8.

Сховай.

Иван крест спрятал и склонил голову.

Службу читали на латыни. Иван молился по-русски.

Рядом с ним пристроился зашедший в храм монах в плаще, который явно прислушивался к его молитве, а после службы побежал к настоятелю докладывать.

Все монахи приложились к руке настоятеля, и тот подозвал Ивана к себе, но руку не подал.

– Кому ти молил? – Спросил он.

– Христу. И богу единому.

– А ну… помолись.

Иван прочитал символ веры.

– Почему по-русски?

– Так понятней. Папа Римский Иоан самолично перевёл, записал мне своей рукой, и заверил своей печатью.

Иван поднял сидор, достал из него кожаный тубус, развязал ремешки и вскрыл его. Вынув пергамент, с которого свисала на синей и жёлтой нитках свинцовая печать, Иван передал его настоятелю.

Тот, взяв его двумя руками, развернул.

– Это рука Папы!? – Изумлённо спросил он.

– Да. Это он писал, когда ещё не был Папой. Он был ещё юным, но, когда стал Папой, заверил перевод своей печатью.

Я был его рабом… Вернее, рабом его отца, патриция Кресцентия. Мы с ним вместе выросли. А когда он учился в школе певчих, мы вместе учили псалмы.

Настоятель ещё удивлённее посмотрел на Ивана. Тот, оглядев помещение, и «качнув» его грудным звуком «и», запел:

– Беатус вир куи аббиит…

Его голос, оттолкнувшись, от стен, затрепетал голубем, собрался и окреп в центре храма. Братия усиленно закрестилась, опустившись на колени.

Перекрестился и настоятель.

Потом он стоял, сложив руки на груди, до конца псалма.

– Хвала Богу! – Сказал он, возвращая пергамент. – Гремо исть9 (Пошли есть).

– Умыться бы, настоятель.

– Я не опат10. Я князь Након Любекский.

Иван преклонил голову.

– А я – Иван Кресцентий, – сказал Иван и вынул из-за пазухи золотой Римский солид на котором было написано «кресцентий».

Теперь князь преклонил голову.

– Я не патриций, князь, и не сын патриция. Я просто Иван.